Старуха - Анна и Валентина Верещагины

Мария сильно похудела за эти месяцы, и эта худоба придала ей какую-то новую, хрупкую остроту. Но изменилась не только внешность. Она стала… другое слово не подберу — колючей. Более эмоциональной, а её терпение, казалось, истощилось. Девушка щепетильно, почти болезненно реагировала на любую оплошность Сары или других служанок, замечания звучали резко, с неприкрытым раздражением. Я списывала это на последствия отравления — мы все вышли из той истории сломанными по-своему, но порой, ловя её взгляд, устремлённый куда-то в пространство, полный какой-то тёмной, сосредоточенной думы, я кожей ощущала лёгкий холодок. Что-то ушло. Какая-то прежняя, тихая преданность растворилась, сменившись чем-то сложно объяснимым.

— Он стал сильнее пинаться, — сказала я вслух, переключая внимание с Марии на Мелани и кладя руку на живот. — По ночам особенно.

Мелани оживилась.

— Это прекрасный знак. Сила — значит здоровье. Помните, я советовала вам чаще есть запечённую рыбу? Белок сейчас очень важен. И орехи, если, конечно, не тошнит.

— Дельно. Очень дельно, — поддержала бабка. — Но с орехами поаккуратнее. Я со своим третьим так на грецких помешалась, что муж шутил — вырастет белочкой.

Мы заговорили о питании, о том, как меняется тело, о маленьких хитростях, как устроиться поудобнее, чтобы спать. Это была простая, женская беседа, лишённая придворного лоска, и она была глотком свежего воздуха. И на миг, всего на миг, мир казался не таким уж враждебным, и пока я медленно водила взглядом по саду, следя за тем, как солнечные зайчики прыгают по спине позолоченной скульптуры нимфы у фонтана, мое внимание привлекла пара, выделявшаяся даже в этой пёстрой толпе.

Шли они не вплотную, сохраняя светскую дистанцию, но в их движении была какая-то синхронность. В высокой, прямой фигуре в платье нежного дымчатого оттенка я узнала Маргарет, а рядом с ней шел Кристиан Да Мар. Его голова склонена, видимо, он что-то говорил, она же в ответ слегка повернулась к мужчине, не теряя ритм шага. За ними на почтительной дистанции следовала небольшая свита.

Глава 48.2

— Смотрите, — тихо сказала я без зла, не отрывая глаз. — Кажется, наша леди Маргарет не страдает от недостатка компании.

Мелани проследила за моим взглядом. На её губах появилась лёгкая, понимающая улыбка.

— Да, они, кажется, снова в фаворе друг у друга. Придворные сплетни поутихли. Видимо, даже самым ярым фантазёрам надоело изображать из них трагических любовников, скрывающихся по тёмным уголкам.

Я кивнула, отпивая чай.

— И правильно. Маргарет — девушка строгая, тактичная и умнее большинства тех, кто за её спиной языками чешет. А Кристиан… — я сделала небольшую паузу, — Кристиан популярен сам по себе.

Легкомыслие ему прощают за красоту и положение.

— Те, кто их обсуждал, — обычные завистники и злопыхатели.

— Согласна насчёт Маргарет, — поддержала Мелани, взгляд которой всё ещё был прикован к удаляющейся паре. — Характером её сполна наградил отец. Но, наблюдая теперь более внимательно… понимаешь, почему сплетницы так старались. Их союз, даже платонический, слишком… гармоничен. Слишком естественно они смотрятся рядом, и в этом есть своя опасность для тех, кто строит карьеру на раздорах. — Она слегка наклонилась ко мне, понизив голос до конфиденциального шёпота. — Признаться, я не исключаю, что за этой гармонией может скрываться нечто большее. Со стороны одного из них...

Тайный роман? Возможно. Но сейчас меня волновало другое, а именно — наше с Маргарет дело.

История с плотинами, после месяцев титанических усилий, тайных переговоров и бесконечных бумаг, наконец сдвинулась с мёртвой точки. Каким-то чудом, с помощью изощрённых схем, которые я до конца так и не поняла, мне удалось протолкнуть его под видом личной благотворительной инициативы императрицы, поддержанной частными пожертвованиями «заинтересованных в развитии региона аристократов». Государственный интерес был подчёркнут, но прямое участие короны — тщательно обойдено. Это был хрупкий, почти невероятный успех.

И теперь, глядя на Маргарет внизу, я чувствовала не радость, а леденящий страх.

Что на этом удача закончится.

Что следующее препятствие окажется непреодолимым.

Что всё рухнет, и я подведу не только себя, но и тех, кто рискнул помочь.

— Опять за своё, — раздалось в голове усталое ворчание бабушки. — Выдохни ты уже. Первый шаг сделан. Поэтому перестань заранее хоронить проект. Подумай о чём-нибудь приятном. Вот, смотри, вон тот толстый граф в зелёном камзоле — похож на перезрелую тыкву, да?

Но я не могла перестать думать. Весь этот успех был тесно связан с Маргарет. С её холодным умом, её связями, её умением находить обходные пути. И всё больше я склонялась к мысли — не без помощи бабки, научившей меня читать за фасадом слов, — что во всём этом замешан Кристиан. Возможно, я ошибаюсь, но Роза не перестает меня убеждать в его интересе. Но зачем? Почему сын канцлера, легкомысленный фат, как его все считали, так тщательно и рискованно ввязывался в дело императрицы?

— Личный интерес, — вдруг осторожно, как бы пробуя почву, прошептала бабка. — К самой тебе. Может, он…

Она не договорила и тут же, будто спохватившись, громко мысленно расхохоталась, срываясь на знакомое, циничное ворчание.

— Ах, что это я несу! Конечно же нет! У него полдвора в любовницах ходит. Вероятно, он помогает Маргарет из собственной выгоды или же из пылких чувств. Это куда более вероятно.

Я мысленно согласилась с ней. Предположение казалось самым логичным.

Тайная привязанность к Маргарет, скрываемая за маской дружбы, могла быть тем самым, что объясняло его вовлечённость и их странную, синхронную близость. И всё же, когда я снова посмотрела на них, на то, как солнечный луч выхватил профиль Кристиана, склонённого к Маргарет, в груди шевельнулось какое-то смутное, необъяснимое беспокойство.

Слишком много секретов. Слишком много игроков, чьи мотивы скрыты.

И почему-то, двигаясь по этой шахматной доске, я чувствовала себя пешкой, а правил игры я до сих пор не понимала. Принимая во внимание всё это, я склоняюсь к тому, что всё-таки стала ведомой, нежели ведущей...

Время текло медленно, так же как и солнце за пологом неба, которое клонилось к закату, отливая сад золотом и длинными сиреневыми тенями. Пора было возвращаться. Я обменялась с Мелани последними улыбками с лёгким кивком, и наша маленькая процессия тронулась в обратный путь.