Влюбленный Уайльд - Элоиза Джеймс

первый из его детей, кто женился, — сказала Уилла. Она остановилась перед зеркалом и стала поправлять сложную прическу, которая позволила ей в этот вечер обойтись без парика. — Ты знаешь, что это за подарок?

Аларик не ответил. Она покосилась на него через плечо.

— Ты знаешь!

— Тебе он точно понравится.

Уилла встретилась с ним взглядом в зеркале.

— А тебе — нет?

— Ты теперь член нашей семьи и скоро познакомишься с чувством юмора моего отца.

Улыбка Уиллы сменилась озадаченным выражением лица.

— Его светлость привез шута нас развлекать?

— Хотел бы я, чтобы это было так. Второй герцогине настолько не нравилось его чувство юмора, что мы в детской обсуждали между собой, не из-за него ли она сбежала из страны, прихватив любовника.

— Что же? Забавные рассказы? — Уилла не могла представить герцога смеющимся над веселой историей.

— Нет. Он питает глубокий интерес ко всяким странным вещам в сочетании с твердой уверенностью, что Уайльдам не следует позволять себе купаться в чувстве собственной важности.

Уиллу странные вещи тоже интересовали, и эта общность вызвала у нее теплые чувства по отношению к свекру.

Аларик прочитал ее мысли.

— Да, ты на него очень похожа. За исключением внешности, и это прекрасно. Но нам лучше спускаться, пока я не решил, что мне нужно, чтобы твои бедра начали извиваться подо мной прямо сейчас.

— Аларик!

Уилла покраснела и почти бегом выбежала из комнаты. Ей вслед послышался смешок Аларика.

Когда они подошли к бальному залу, Уилла расправила плечи. В каком-то смысле она была рождена для этого. Если кто и мог освободить Аларика от бремени лорда Уайльда и подарить ему частную жизнь, которой заслуживал каждый англичанин, то это она. И Уилла была полна решимости вернуть мужа на его законное место в обществе — место представителя аристократии, а не героя, нарисованного больным воображением сумасшедшей графоманки.

Уилла положила ладонь на предплечье мужа, словно они собирались танцевать менуэт. Аларик посмотрел на жену.

— Я бы ни с кем другим не захотел пойти на эту битву.

— Ты развиваешь в себе способность читать мои мысли, — засмеялась Уилла.

— Как все лучшие мужья.

Казалось, он отнесся к факту собственной женитьбы совершенно невозмутимо, в то время как Уилле до сих пор не верилось, что она приехала из Лондона всего две недели назад. Тогда она не чувствовала по отношению к предмету обожания Лавинии, знаменитому лорду Уайльду, ничего кроме насмешливого скептицизма. Как же быстро все изменилось! Теперь она стала женой того самого знаменитого исследователя. Она спит с ним по ночам. И так будет годами, десятилетиями, до конца ее дней. Это была настолько непривычная для нее мысль, что нужно было иметь живое воображение Лавинии, чтобы нарисовать себе такое невообразимое развитие событий.

Аларик кивком дал знак Призму, и тот распахнул перед ними двери бального зала. Оказалось, что вместо музыкантов и танцующих гостей все пространство было заполнено рядами стульев. В первых рядах стулья были позолоченные и стояли на достаточно большом расстоянии один от другого, чтобы дамы в пышных юбках могли удобно разместиться. Эти стулья были предназначены для семьи, несколько юных Уайльдов уже сидели на местах, их лица сияли радостным возбуждением. При виде Аларика и Уиллы раздался визг, но две няньки его быстро пресекли.

За ними стояли стулья, которые принесли из гостиных. На них сидели гости приема и дворяне из соседних поместий, приехавшие на бал. На самых последних рядах сидели вплотную друг к другу горничные, лакеи и конюхи, несколько человек стояли, прислонившись спиной к стене.

— Мой отец хочет разделить эту шутку с как можно большим количеством людей, — вполголоса сказал Аларик.

Уилла ахнула и резко остановилась.

— Это та самая пьеса?

— Последнее представление, насколько я понял, — ответил Аларик. — Отец позаботился, чтобы спектакль сняли со сцены и актеров привезли в замок до того, как труппу распустят. Можно сказать, это последний вздох смертоносного драматурга.

При виде лукавой улыбки Аларика Уилле очень захотелось его поцеловать, но, конечно, приличия этого не позволяли. Когда они пошли к первому ряду, публика еще больше оживилась. Их разглядывали с таким интересом, какой обычно вызывают только особы королевской крови, а не просто соседи. До Уиллы долетали обрывки разговоров. «Это он», — заявила какая-то крупная дама своей пожилой спутнице. Последняя, глядя на Аларика, так моргала блеклыми глазами, будто не могла разглядеть его очертания. — «Он выглядит истинным…» Конца фразы Уилла не расслышала, он потонул в вопле молодой леди, сидевшей впереди за несколько рядов от этих дам.

— Поверить не могу, что мне посчастливится увидеть «Влюбленного Уайльда»! Отцу Петры пришлось переплатить в четыре раза, чтобы увидеть…

— Бедра! — ахнула третья дама.

«Да, бедра», — с нежностью подумала Уилла. У ее мужа очень впечатляющие бедра, и сегодня они великолепно представлены публике, поскольку Аларик надел один из нарядов Норта. В поисках костюма для официального мероприятия Аларику пришлось порыться в гардеробе брата. Он жаловался, что бриджи Норта слишком уж обтягивающие, но, по правде говоря, портной, пошивший эти бриджи, мог быть польщен тем, как его творение выглядит на бедрах Аларика.

— Ах, кажется, я сейчас лишусь чувств, — простонала леди Бостон, когда Аларик проходил мимо ее стула.

Уилла выразительно посмотрела на нее, ясно давая понять, что лорд Уайльд не будет подбирать с пола упавших в обморок дам и приводить их в чувство на своей мужественной груди.

— Ты меня пугаешь, — сказал Аларик ей на ухо.

Как только они дошли до первого ряда, Леонидас вскочил на ноги. Они с Бетси были одеты для бала, но младшие дети после спектакля будут отправлены обратно в детскую.

— Герой, страдающий от безнадежной любви, прибыл, значит, можно начинать спектакль, — объявил Леонидас и так захохотал над собственной шуткой, что согнулся пополам.

Аларик шутливо ткнул брата кулаком в плечо и проводил Уиллу к стулу. Потом уселся рядом с ней настолько близко, насколько это позволяли роскошные складки шелка и кремовых кружев, разлившиеся по обе стороны от ее стула.

Впереди них располагалась широкая сцена, приподнятая на несколько дюймов над полом бального зала. Позади и по бокам сцены висели широкие полотнища, на которых были изображены джунгли. Из-за двух деревьев выглядывал нарисованный лев, чрезвычайно волосатый, а внизу справа, разинув пасть, развалился нарисованный крокодил. За полотнищами висели зеленые бархатные занавеси, скрывавшие все, что происходило за кулисами. Из-за занавеса слышалась какая-то суматошная возня и негромкий гул голосов актеров.

— Как же его светлости удалось организовать приезд труппы в Чешир? — спросила Уилла.

Ее муж пожал плечами.

— Отец сказал мне, что в качестве свадебного подарка добился того,