Влюбленный Уайльд - Элоиза Джеймс

Норт попытался перевести разговор на обсуждение ее ситуации.

— На прошлой неделе я несколько раз разговаривал с вашей матерью, — начал он.

Диана покачала головой.

— Это бесполезно, пустая трата слов.

Так оно и было. На самом деле ее подлая мать рассказала ему в подробностях, как заработала на продаже платьев Дианы.

— Пусть я не могу убедить миссис Белгрэйв принять вас обратно как дочь, — сказал Норт, — но самое меньшее, что я могу сделать, — это обеспечить ваше будущее, чтобы вы не страдали из-за моего сватовства. Почему…

Норт оборвал себя на полуслове. Не имеет значения, почему она приняла его предложение, да и почему она его бросила, если уж на то пошло. Диана побледнела еще сильнее, если такое вообще возможно.

— Она ведь вам не рассказала?

— Что не рассказала?

«Солнечный свет ее любит», — словно в оцепенении подумал Норт. Он подсвечивает безупречную, цвета сливок, кожу ее щек, тени от ее густых ресниц. Каким бы дураком он ни был, как бы он себя ни обманывал, но сейчас он поймал себя на мысли, что старается запомнить каждую частичку ее облика, чтобы взять их с собой на войну. Диана его не любила и не желала, но это не убило в его сердце глупую страсть к ней.

Диана открыла было рот, но ничего не сказала и покачала головой.

— Лорд Роланд, это не важно.

— Минуту назад вы назвали меня Нортом.

В это время где-то в коттедже позади нее послышался глухой удар. Как будто кто-то что-то уронил. У Дианы расширились глаза, она подвинулась, чтобы загородить от Норта интерьер коттеджа. И тут Норта обожгло открытие: у Дианы есть любовник. Она говорила ему раньше, что у нее никого нет, и он ей поверил, но очевидно, она лгала. Вероятно, она сбежала в эту деревенскую глушь с кем-то, кого ее мать отказалась принять. С лакеем или с бакалейщиком вроде ее деда. Мисс Белгрэйв отказалась от дочери за этот грех, а к нему, Норту, это не имело никакого отношения.

Диана не нуждается в его помощи. Она выбрала другого мужчину, а все те слова, которые она ему говорила, были… просто ложью. Как и ее обещание выйти за него замуж. Норт вдруг почувствовал страшную пустоту внутри, потом за ней накатил приступ тошноты.

— Прошу прощения, — сказал он, пятясь. — Я не хотел вас беспокоить.

Из коттеджа донесся еще один глухой удар, судя по звуку, что-то деревянное скатилось со стола и покатилось по полу.

— Мне нужно ехать.

Диана сглотнула так напряженно, что Норт увидел ком в ее горле.

— Я никогда не хотела причинить вам боль, — проговорила она, запинаясь.

Норт поклонился. Что он мог сказать? Поблагодарить за маленькие милости? Диана молча смотрела, как он садится на коня. Он уже собирался сказать: «До свидания», когда из-за спины Дианы донесся еще один стук, на этот раз за ним последовал вопль. Голос был тонким, юным, в нем слышались слезы. Малыш. У Дианы есть ребенок!

Эпилог

Одиннадцать лет спустя

Безымянный, не нанесенный на карты остров где-то в Вест-Индии

Два маленьких мальчика пробежали по белому песку и проворно, словно выдры, прыгнули в бирюзовую воду. Мисс Катерина Уайльд подняла взгляд от книги и прищурилась. Она унаследовала от матери не очень хорошее зрение, и из-за разницы между прохладной тенью под пальмой и ярким слепящим солнцем она плохо видела, особенно в очках.

— Не заходите слишком далеко! — крикнула она Бенджамину и Шоу.

Их няньки не было видно, наверное, потому что она увлеклась одним из лакеев. На островах Вест-Индии лакеи были редким, диковинным явлением, но их мать требовала, чтобы семья ужинала по всем правилам, а это означало, что Уайльды путешествовали с лакеями, скатертями, столовым серебром и фарфором. А также с кухаркой и дворецким.

На протяжении последних четырех месяцев братья Кэти бултыхались в теплой воде Карибского моря, резвились на берегу и загорели так, что стали коричневыми, как орехи. Кэти предпочитала лежать под деревом и носить бриджи, чтобы в любой момент можно было броситься в воду и охладиться. Их мать проводила время, изучая морских черепах и рисуя нежные акварели с изображением их яиц. Их отец, разумеется, работал над очередной книгой. Каждый вечер все они одевались в приличную одежду и ели серебряными столовыми приборами рагу из козлятины. Их мать желала, чтобы было только так.

Кэти легла на спину, заложив руки за голову, ее книга сползла на землю. Рядом с ней, свернувшись клубочком, лежала ее любимая кошка Душка и громко мурчала. Душка — дочь любимого кота ее отца, названная в честь любимого питомца ее матери — больше всех на свете любила Кэти.

Глядя на небо в просветах между колеблющимися листьями пальмы, Кэти решила, что она, наверное, самая счастливая десятилетняя девочка в мире. Вот только этим утром отец сказал, что она теперь достаточно взрослая, чтобы редактировать любую написанную им сцену, в которой она появляется. Если эта сцена ей не понравится, она сможет даже совсем ее вычеркнуть. Но Кэти не собиралась этого делать. Рассказы лорда Уайльда о приключениях их семьи она любила не меньше, чем их любила вся Англия. Точнее, теперь уже и Англия, Франция и даже Америка. И сейчас отец пытался уговорить их мать совершить следующее путешествие в Нью-Йорк.

Кэти счастливо улыбнулась листьям пальмы, качающимся высоко над ее головой. Когда-нибудь она выйдет замуж за такого же большого и красивого мужчину, как ее отец. Они будут путешествовать по свету и время от времени возвращаться в Англию. Изучать животных, как ее мать, Кэти не хотела. Нет, лучше она станет писательницей, как отец.

Если бы она сняла очки, то смогла бы увидеть на горизонте туманную зеленую глыбу, которая была еще одним островом. В этой части океана их было полно… Остров за островом, и все они ждали, когда их посетят. Ждали, когда мисс Кэти Уайльд их опишет. Остров, на котором они сейчас жили, был красивым, но на нем не было никаких обитателей, кроме морских черепах, диких коз и птиц. Если бы место выбирала она, они бы жили на острове с другими людьми, чтобы она могла выучить другой язык. К сожалению, когда ее отец начинал очередную книгу, ему нравилось устраиваться в каком-нибудь уединенном месте. А более уединенного места, чем остров без названия и без жителей, и придумать невозможно.

Кэти со вздохом снова надела очки и подняла книгу. Это была одна из ее любимых книг, написанная древним ученым