Графиня Справедливая - Галина Дмитриевна Гончарова

Тулуп, конечно. Валенки.

Это вы кому другому расскажите про сапоги и изящество, а Варя каждый раз, когда «Гусарскую балладу» смотрела, гусарам сочувствовала.

Вы себе как представляете, по нашим-то, двадцатиградусным морозам в лосинках, доломане, на единственную рубаху? А кивер этот, в котором только на карауле стоять? Внутри дворца?

Ты ж в нем как выедешь, так и вернешься.

Только без кивера и без ушей. А если еще и в лосинах, то все самое ценное отморозишь, даже не сомневайся!

Нет уж!

По нашим климатам только тулуп, валенки и шапка-ушанка. А что это можно сшить красиво… она так и сделала. Даже с вышивкой.

Но главное — тепло! Да-да, и говорят так — пришел марток, оденешь семь порток. И правильно говорят. На дворе он самый и есть. И холодно, аж брррррр!

Коня своего она доверила Тимофею, перебросила повод, и два мерина дружно бежали в сцепке. А Варя просто разглядывала местную территорию. Лошадь — это не машина, на ней читать не получится. Хорошо еще, Варя привыкла, мышцы не так ноют. Раньше хуже было.

Хотя и окрестности.

Чего их разглядывать-то?

Снег, ветер, холод, грязь, дорога, деревья…

Спать верхом на лошади тоже нельзя, к сожалению, поэтому Варя развлекалась тем, что придумывала фасоны платьев.

Если получится…

Для начала ей бы открыть в Петербурге свой модный дом. А потом посмотрим!

Армию ей не доверят?

Ну… не сразу Москва строилась. Варя вообще мечтала о лаврах Васнецова, да-да, того самого. Отличную же форму художник разработал! Сколько лет продержалась! *

*- 1915 — 1918 годы. Поинтересуйтесь, кто придумал буденовку, по чьим эскизам строили форму большевики. Я оценила. Прим. авт.

Главное, чтобы не получилось, как у Юдашкина. Но тут смотреть надо. Пиксельная расцветка и сейчас не помешала бы, но под нее же и тактика нужна, и стратегия…

Эх, жизнь!

* * *

До Селищ они ехали не особо торопясь.

Что изменится от дня или двух?

Да ничего!

Франсуа смотрел по сторонам.

— Какая большая у вас страна. И вас так мало… у нас наоборот, страна меньше вашей, а людей намного больше.

Варя проглотила ядовитое: «вот вы к нам и прете, как сорняк, закапывать не успеваем», и подмигнула.

— А оставайтесь? Еще и после революции к нам сюда много кто приедет, и всем места хватит. Главное что? Дружба и уважение!

— Подозреваю, что мы надолго в России — Франсуа дураком не был. — Лет на десять, а может, и больше.

Все верно.

Что малолетнему королю делать на престоле? Толку — ноль, проблем по горло.

До совершеннолетия он должен жить где-то в безопасности. Даже и в России — что такого? Уж кому-кому, но русским та Франция точно не нужна! С их-то землями!

Богатствами!

Пространствами и просторами!

Может, потому они и такие? Нельзя вырасти другим в этой земле? Просто — не получится?

Франсуа не знал ответа. Ничего, главное-то что?

Люди хорошие!

* * *

Деревенька Селищи встретила путников насторожено.

Барыня. Да странная. Да люди с ней… один — точно барин. И еще трое, и вот так, зимой, и не в санях, верхом…

— Староста в деревне есть? — капризно поинтересовалась Варя.

Староста нашелся. Поклонился, представился Ефимом, сыном Григорьевым, и Варя изложила цель приезда.

Староста задумался. Сам он, лично, Федота не помнил, и то, двадцать пять лет! Поди, упомни!

Но долго размышлять не пришлось, крестьяне, видя, что барыня, вроде как, нормальная, вон, и рубль серебряный показательно так в пальцах вертит, и одна монета уже к старосте за пазуху перекочевала, сориентировались быстро.

Федот? Был такой.

Только вот…

Отец и мать его уж померли, отец лет десять как, мать три года назад преставилась. Два брата у него, сестра, племянники…

Вот, с братьев Варя и начала.

Но… как оказалось, братья были всем довольны. Выкупиться? Это хорошо бы, но и так их особо не притесняют. Барину не до них, он в столицах да в столицах, сюда, считай, и не заглядывает. Управляющий тоже не дурак, последнее с крестьян не дерет, все по справедливости.

Когда барыня их выкупит, да на волю отпустит, оно хорошо, но Селищи они все одно не покинут. Им и тут хорошо.

Варя кивнула, и попросила послать к управляющему.

Такие вопросы он и своей волей решить может, пару семей-то продать — запросто! Вот, тому же Франсуа, а уж граф им честь по чести вольную напишет. Правда, в Москву надо будет ехать, чтобы это подтвердить, но ради такого дела…

Варя это на себя возьмет. Все в приказе утвердят, за денежку малую, и без присутствия крестьян. А уж летом тогда, кто поедет в Москву, да и заедет за бумагами. И денег Варя даст, хватит, чтобы свое дело начать.

Это мужчинам понравилось.

Староста, кстати, тоже принял спокойно.

Ну… бывает.

Чаще оно, конечно, наоборот, ушел парень в солдаты, да и сгинул, как не бывало. Но ведь и возвращаются иногда, и дома ставят, и женятся, и живут себе…

Бывает по-разному. Хотя второе-то всяко реже.

Что Варю насторожило, так это сестра Федота, Мария, сутулая и усталая женщина лет пятидесяти. Значит, она и моложе Вари может быть. Жизнь тут тяжелая…

Только вот старушечий вид, понятно, от жизни и работы, а вот выражение глаз…

Так не смотрят, если у тебя все в порядке. Только когда проблема у человека, ему неподъемная, да сказать вслух боятся.

Варя подозвала к себе Митчелла, и шепнула ему на ухо пару слов. Мужчина кивнул — и словно растворился в воздухе. Варя подождала минут тридцать, да и вышла из дома.

Уж простите, есть место, куда и император пешком ходит. И оно не в доме расположено.

Туда Варя и отправилась.

* * *

Туда — не получилось, по понятной причине. Митчелл тихонько ухнул совой из стоящего рядом овина, к нему Варя и пошла. Благо, вокруг никого не было.

Вошла, и только хмыкнула.

Картина маслом по бутерброду. Тут тебе и Митчелл, и Мария, причем женщина радостной не выглядит. Такое у нее выражение лица… и затравленное, и безнадежное, и усталое, и…

— Рассказывай, — преспокойно распорядилась Варя.

Мария отступила на шаг.

Варя, наоборот, придвинулась.

— Тебе крест поцеловать? Могу хоть сейчас поклясться, что ничего плохого не задумала. Мне Федот жизнь спас, я долг отдаю. Что вам тут живется неплохо, я поняла. Но у тебя беда случилась, и