Графиня Справедливая - Галина Дмитриевна Гончарова

Варя посмотрела на Струйского, который решил воспользоваться методом «боевого скунса» и обделался так, что даже сосна, кажется, от него ветви отодвигала. Поморщилась.

— А тебе?

— Перчатки потом выкину, — отмахнулся Митчелл. — Идите, не смущайте клиента.

Варя и пошла. Франсуа за ней.

Тимофей остался.

— А ты чего?

— Если помощь нужна будет, — Тимофей не страдал излишней жалостью к подонкам, армия вообще такие странные качества быстро из человека вытряхивает. Видишь врага — убей.

А это даже не враг, это — мразь. Низшего пошиба.

Вражеский солдат хоть своей жизнью рискует на войне, а вот ЭТО над беззащитными издевалось.

Митчелл только рукой махнул.

Вдвоем с Дмитрием они преспокойно срезали со Струйского всю одежду, а потом Митчелл принялся за хирургические операции.

В результате у Струйского было отрезано все, что поддавалось отрезанию, и сложено неподалеку аккуратной кучкой. Педантичный Митчелл еще и раны прижигал, чтобы негодяй не умер раньше времени от кровопотери.

Впрочем, Струйскому еще повезло. Ему просто проводили ампутацию, не «растягивая удовольствие», как он с крепостными. Быстро и достаточно чисто.

А потом «страшного барина» просто облили несколькими бутылками спиртного из его же погреба, и подожгли.

Митчелл, правда, его перед этим оглушил слегка, а то ж гореть начнет, а чем он к сосне привязан?

Веревкой. Не цепями, увы.

Веревка сгорит, негодяй попробует убежать… хотя куда он денется на культях и без глаз, еще вопрос, но ползти точно будет.

Зачем?

Ладно уж, придушить слегка, так, чтобы не до конца, и поджигаем.

Получилось очень художественно. Настолько, что Варю все-таки стошнило. Митю — так еще раньше, когда Митчелл глаза вынимал Струйскому.

Потом тушка барина была увенчана табличкой, на которой честь по чести написали, кто это и за что поплатился, рядом сложили все, что ранее отрезали от тушки, и отправились восвояси.

Совесть Варю не мучила.

Кошмары…

Ладно, кошмары были, все ж гадость увидела. Но — в меру! Не безвинного человека приговорила.

А Митьку она забирала с собой.

Тимофей же отправился к управляющему, выкупать Авдотью и Марию. Нечего им тут оставаться. В Москве пригодятся.

И у Вари чуточку отлегло от сердца.

Федот умер, но его память спасла нескольких хороших людей. А так, может, и не нескольких.

Что — Струйский бросил бы свои забавы? Да никогда, с Митькой не получилось, так еще бы с другими наверстал!*

*- история невыдуманная. Садист и подонок отметился в истории. К сожалению, сдох от удара, а не от руки палача. Прим. авт.

* * *

Струйского нашли достаточно быстро.

Пожар потушили, и оказалось, что барина-то и нет?

Барыня, Александра Петровна приказала искать мужа. Крепостные нехотя расползлись в разные стороны… ладно-ладно! Искали честно — у себя по домам.

Нашли случайно.*

*- подозреваю, что жена была в курсе забав мужа, дома такое не скроешь. Так что ничего хорошего о ней не скажу. Прим. авт.

Первых «искателей» стошнило.

Вторых впрочем, тоже. Стошнило и исправника, и барыню, и священника…

Лекарь кое-как продержался. Спекся на описывании отделенных от барина частей тела. Митчелл еще поизгалялся, сложил все в мешок и подвесил так, чтобы зверье не добралось. А то потравится еще…

Когда проблевались, обратили внимание на лист бумаги, аккуратно уложенный в том же мешке.

На листе было выведено корявым почерком Тимофея, с орфографическми ошибками, но доходчиво.

Николай Струйский, за убийство крепостных приговаривается к тому, чему их подвергал.

Пыткам и сожжению.

Так будет со всяким убийцей беззащитных.

Белая стрела.

Струйский, правда, никого не жег, разве что каленым железом пытал, но это как раз никого не волновало.

А вот остальное…

Александра Петровна сообразила, что ее супругу отомстили за его милые делишки, и брякнулась в обморок. Она-то…

Знала она все преотлично! Но эта сторона медали ее не волновала, она жила в розовом свете своего счастья!

Муж любящий и нежный, дети, которые растут и радуют, некоторых Господь взял, но это уж как водится. Муж пишет стихи, посвящает их императрице, та к нему благосклонна, даже некоторые издания иностранным послам дарит, хвастается…

Ну а крепостные… а кто их считать будет?

Но ведь нашелся же негодяй!

Что такое — Белая стрела?

Есть не один человек, а какое-то общество? Которое вот этим и занимается? Мстит за крепостных?

А если ей тоже — того? Отрежут все и потом сожгут?

Сплетни поползли змеями, от одного к другому, и помещики изрядно напугались.

Крестьянский бунт… ладно, это — было. Регулярно бывало, какой-нибудь помещик допекал своих крестьян так, что те собирались, поднимали особо умного барина на вилы, поджигали господский дом, потом зачинщиков ловили, вешали…*

*- и достаточно часто такое происходило. Салтычиха не была единственной садисткой, она была известна, потому что ее наказали. Прим. авт.

Общего во всех случаях было одно и то же.

Стихийность.

Мера терпение переполнилась, ну и грянуло. Это как наводнение и пожар. Может, будет, может — обойдется. Есть возможность увернуться.

А вот если общество.

И система…

Тут-то самодурам и стало страшно. Это ж и к ним прийти могут! А они ж не виноватые!

Правда?

Или…

Белая стрела…

Кто что слышал?

Кто что знает?

Расспросы оставались без ответа. А название Варя придумала, просто так, «на коленочке». Вспомнила, что читала, ну и появилось. Можно бы написать: «благородный разбойник Робин Гуд», но вдруг кто-то в курсе? А тут таинственно, загадочно…

Нельзя так делать?

Хм, а что бы сказал самый гуманный суд о маньяке, который сто человек прикончил? Так, походя, для своего вдохновения и развлечения?

Не скрываясь.

Доказано железобетонно?

При советской власти таких попросту к стенке ставили. Так что…

Варя просто привела приговор в исполнение. И совесть ее не мучила.

А вот Струйскую…

Так и поверишь, что безумие бывает заразным.

Дама начала побаиваться, сначала просто увеличила охрану, потом спала со светом, потом спала все хуже и хуже… закончилось тем, что сын был вынужден поместить ее под присмотр, потому что Александра стала просто опасна для окружающих. Орала, кидалась, подозревала всех в желании ее убить…

Екатерина Вторая, кстати, сильно не расстроилась.

Она отлично понимала ситуацию.

Вот такие, как Струйский…

Отменить крепостное право она не могла — ее бы с трона скинули в два часа.

А не отменять — вот он, скотина, людей мучил, считай, провоцировал на бунт. А Екатерина отлично помнила Пугачева. Там причина была другая, но бунт —