Кайкейи - Вайшнави Патель

Он произнес эти слова так искренне, что захотелось протянуть руку и взъерошить ему волосы, чтобы подбодрить. Вместо этого я проверила нашу связь. Это была сияющая янтарная нить, укрепившаяся за эти недели. Но ответов она не давала.

– О чем ты? Я не думаю, что с тобой что-то не так. Если это опять из-за Рамы…

И замолчала: голубой шнур вспыхнул.

Он уже истончился, и я была близка к тому, чтобы его разорвать. Это не связь, а ярмо. Я взглянула на шнур, готовясь оборвать его раз и навсегда, сделала глубокий вдох… и испуганно вскрикнула.

Все, что нас окружало, исчезло.

Тревога охватила меня, когда я вышла из Плоскости Связи. Густой лес вернулся и заплясал в глазах так, что у меня закружилась голова.

– Ма?..

Лакшмана в мгновение ока оказался рядом.

Я вытянула руку, делая ему знак молчать.

– Минутку, – негромко сказала я и слезла с коня.

Приложила ладонь к ближайшему дереву. Оно показалось мне вполне настоящим. Кора была шершавая на ощупь, и я почувствовала слабый запах сока и влажной земли. Но когда снова вошла в Плоскость Связи, под рукой ничего не оказалось.

В самой дальней точке дороги я видела деревья, птиц и растения, окутанные серым туманом – как всегда и бывает в Плоскости Связи. Но меня не обступала никакая пелена. Только ослепительная белизна.

Это была какая-то магия. И то, чего я не могла разглядеть на Плоскости Связи, не сулило ничего хорошего.

– Лакшмана, что ты знаешь об этих местах? – тихо спросила я.

И услышала, как он спрыгнул с лошади позади меня.

– Если я правильно помню карту, тут нет ничего особенно примечательного.

– А есть ли поблизости какие-нибудь священные места или святыни? – спросила я, возвращаясь в реальный мир. Чем дольше мы стояли, тем сильнее ощущался в воздухе какой-то подозрительный холодок.

– Здесь нет. – Лакшмана встал рядом, вглядываясь в густой лес. – А что?

Я подумала о том, насколько вероятно найти в лесу место, сотворенное богами, так близко к Шрипуре и к границе, за которой обитает гигантский зверь. Почти невозможно.

– Побудь здесь с лошадьми, – велела я Лакшмане. – Если не вернусь к тому времени, когда солнце будет в зените, скорее поезжай в Шрипуру и приведи людей для поисков. До нее не больше полудня пути, а один ты доедешь быстрее.

– Я не хочу оставлять тебя одну, ма, – тут же сказал Лакшмана. – Что ты там видишь?

– Ничего, – ответила я, и это была чистая правда. – Просто у меня предчувствие, что там есть что-то важное.

– Я пойду с тобой. Знаю, ты пытаешься защитить меня, но меня сюда отправили, чтобы оберегать тебя. Если оставишь меня здесь, я пойду следом. Так что лучше сразу пойдем вместе.

Я внимательно посмотрела на него. Он стоял прямо, выпятив грудь, и очень походил на Дашаратха.

– Хорошо. Держи меч наготове.

Лакшмана привязал лошадей, пока я осматривала окрестности, а затем мы стали пробираться через кустарник там, где было посветлее.

Примерно через сотню шагов дорога скрылась из виду. Лакшмана рядом вздрагивал, и я почувствовала, как по рукам бегут мурашки. В лесу было холодно – неестественно холодно – и слишком тихо. Тут должны бы шмыгать и бегать по деревьям разные мелкие зверьки, но их нигде не было. Не слышалось ни пения птиц, ни шорохов в подлеске. Без всего этого лес казался жутким.

Я вошла в Плоскость Связи, стараясь крепко держаться на ногах, когда земля слегка качнулась, и Лакшмана стал таким же бесцветным, как все вокруг.

Лес был неподвижен, поэтому внезапный хруст под сапогом Лакшманы отдался гулким эхом, и мы оба вздрогнули, а потом посмотрели вниз. Хрупкие листья – ярко-красные и шафрановые – устилали тропинку. Подняв взгляд, я увидела, что деревья над головой окрасились в цвет пламени. В Косале мы редко видели подобное, а вот в Кекайе леса бывали такими… но поздней осенью, а не в середине лета.

– Что происходит? – спросил Лакшмана и нагнулся, чтобы поднять лист.

– Не знаю, – ответила я, и правда не зная, что это за магия. Мы шли все быстрее, согреваясь на ходу, дыхание вырывалось изо рта белыми облачками. С каждым шагом все сильнее казалось, что мы идем не туда…

Впереди послышался тихий вой.

– Слышишь? – спросила я Лакшману. Мы остановились, и звук повторился.

Растения покрывала ледяная корка – поле смертоносного, мерцающего инея под такой плотной завесой тумана, что мы едва могли разглядеть что-то в пяти шагах. Я знала: мы наверняка уже близко подобрались к тому, что обитает в самом сердце этого странного места.

Я подняла упавшую ветку и стала шарить в дорожной сумке в поисках кремня. Получилось не с первого раза, потому что пальцы затекли от холода, но потом конец ветки вспыхнул. От нее я зажгла вторую палку, которую протянула Лакшмане. В мерцающем свете костра лес выглядел потусторонним. Я шагала как можно осторожнее, стараясь не шуметь.

Впереди показалась поляна.

– Иди же, дитя, – послышался шепот. Лакшмана резко развернулся на месте, и я схватила его за плечо, чтобы поддержать. – Иди вперед, – сказал голос. – Не нужно бояться.

Я, разумеется, очень боялась. Но бог – а это наверняка был бог, ибо кто еще может создавать целые леса, не существующие на Плоскости Связи? – уже видел нас насквозь. Поэтому я вскинула голову и вышла на поляну.

Перед нами стоял человек и гладил по голове великолепного белоснежного волка. Вот он замер, и волк снова тихонько заскулил. Мужчина покачал головой, и волк рысью убежал в лес. Я присмотрелась к мужчине повнимательнее и поняла, что он совсем не похож на человека. То, что сначала показалось мне серыми одеждами, на самом деле было его кожей – бледной, мраморной. Чем дольше я смотрела на него, тем больше его темные волосы напоминали сосновые иголки. Что-то прохладное и влажное коснулось моего лица, я подняла голову и увидела крупные хлопья снега, падающие на поляну.

Я поняла, кто это.

– Очень хорошо. – Бог улыбнулся, обнажив волчьи зубы. – Нечасто смертным удается найти меня.

– Шишир, – сказала я.

– Бог Шишир, – поправил он, и я сдержала торжествующую улыбку. Моя детская одержимость богами все-таки на что-то сгодилась. – Бог зимы и смены времен года, – добавил он, делая несколько шагов в нашу сторону.

Лакшмана упал на колени, меч выпал из его пальцев.

– Встань, – прошипела я.

Бог рассмеялся.

– Разве так обращаются с богом? Встань на колени, смертная.

Я знала, что должна подчиниться. Но чувство, что происходит что-то неправильное, по-прежнему жило во мне, и оно же удерживало