Кайкейи - Вайшнави Патель

Все оказалось гораздо хуже, чем мы с Дашаратхом представляли. Ракшас?

– Почему ты боишься, что Шрипура будет следующей? Ракшасы уже приходили сюда?

– Пока нет. Но ответа из Косалы не пришло. Ни писем, ни солдат, ни припасов. Рано или поздно это случится.

Я сдерживала тревогу, пытаясь разобраться в этой загадке. Как ракшасы могли оказаться по обе стороны Шрипуры?

И вдруг нашла ответ – дикий, невозможный, но… все сходилось. Я ведь встретила по ту сторону Шрипуры того, кто мог перекрыть путь.

Но Шишир – бог. Этого не может быть! При всей моей обиде на богов я не считала их злодеями. Боги не стали бы помогать ракшасам. Правда ведь?

Но я уже знала ответ. У меня похолодели руки от ужаса, когда я вспомнила историю о взбаламученном океане, которую так любила в детстве. Ведь тогда, давно, боги объединились с асурами, потому что были нужны друг другу? Шишир грозил расплатой. Но что он задумал, этот бог, для чего ему понадобилась помощь ракшаса?

– Думаю, дорога в Косалу теперь свободна. Можно отправить послание Дашаратху. Но, даже если мы пошлем гонца, пройдет несколько лун, прежде чем солдаты доберутся сюда.

Хирав сглотнул и посмотрел на свои руки.

– Это трудно описать, рани, но думаю, у нас нет столько времени. Весь город живет в страхе. И я не думаю, что мы сможем остановить этого ракшаса одни. Если он хочет огнем проложить себе путь в Айодхью…

– При чем здесь Айодхья? – резко спросила я.

– Ракшас говорит, что хочет захватить этот город.

Это был мой худший страх, воплотившийся в жизнь. Общая цель. Мы с Дашаратхом смеялись над мыслью, что отсюда кто-то может добраться до Айодхьи. Но могущественный ракшас с армией способен уничтожать целые царства.

Хотя Дашаратх просил меня не ходить в Джанастхану, я не могла просто бросить этот город на произвол судьбы.

Поблагодарила Хирава за то, что уделил мне время, и осталась сидеть у постели Лакшманы, который крепко спал. Я пыталась сочинить такое письмо для Дашаратха, которое не встревожит его, потому что он все равно ничего не может сделать, но донесет всю серьезность положения. Я не смогла заставить себя упомянуть о болезни Лакшманы.

Дашаратх, дела в Шрипуре обстоят хуже, чем можно было ожидать. У меня есть основания полагать, что в лесах Джанастханы готовится угроза Айодхье. Мы с Лакшманой сделаем все, чтобы разобраться в этом деле, а Хирав будет ждать нас в соседней деревне. Хорошо бы укрепить дороги в Айодхью.

Прошло три дня, прежде чем Лакшмана очнулся, а когда он пришел в себя, сразу же упал с кровати. Грохот вывел меня из дремоты, и я потянулась за мечом, прежде чем поняла, в чем дело.

– Лакшмана! – Я торопливо подошла к нему. – Как ты себя чувствуешь?

– Без сил. – Лакшмана приподнялся на локтях. – Хочу пить. И есть.

– Хорошо, хорошо.

Я помогла ему снова улечься в постель, а затем подошла к подоконнику, чтобы принести чашку кипяченой воды.

– Что случилось, ма? – спросил Лакшмана. – Мне снился странный сон: холод, а потом пожар.

– Прошло уже несколько дней с тех пор, как ты лишился чувств. И это был не сон.

Он снова опустился на подушку.

– У меня была лихорадка.

Это был не вопрос.

– Да. – Я провела рукой по его лбу. Он оказался благословенно прохладным. – Теперь она ушла. Но тебе нужно восстановить силы.

– Погоди, ты сказала: «несколько дней»? – Лакшмана рывком поднялся, но я надавила ему на грудь и уложила обратно. – Нам нужно ехать дальше. Ты слышала, что сказал бог Шишир.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила я снова, уже настойчивее.

Он закрыл глаза.

– Его больше нет. Божественного присутствия. Того, с помощью которого бог Шишир управлял мной. Мне кажется… Кажется, оно появилось еще до того, как мы его встретили. – Лакшмана замялся. – Как думаешь, Рама имеет к этому отношение?

Я вспомнила, как Рама неосознанно пытался вторгнуться в мой разум. Возможно ли, что остальные жители Айодхьи тоже связаны с ним? Наверняка я знала только одно: что мы с Ситой свободны от этих уз. А теперь и Лакшмана. Но нет, Рама не стал бы делать ничего подобного.

– Думаю, он очень любит тебя, но не умеет контролировать свою силу и влияние, – ответила я. Если где-то в глубине души я отчаянно хотела вернуться в Айодхью, то сейчас поняла: не время. Перед нами стояла реальная угроза.

– Ма… – Лакшмана глубоко вздохнул. – Я люблю Раму. Он мне роднее всех братьев. Но я всю жизнь держал язык за зубами в его присутствии, потому что его держали за меня, а я даже не осознавал этого, пока ты мне не сказала. Да и тогда эти мысли только крутились у меня в голове, и я не мог в них разобраться.

– Постой, постой. Ты хочешь сказать, что под влиянием Рамы вынужден был молчать в его присутствии? Буквально молчать?

– Да. – Он сделал еще один глубокий, прерывистый вдох. – Сейчас я чувствую себя другим человеком. Никак иначе это не описать.

– А если бы ты мог свободно говорить во время нашего первого разговора, что бы ты сказал? – спросила я, все еще пытаясь постичь это новое открытие.

– Что знаю, что я умнее Рамы, хотя он гораздо лучше меня в боевых искусствах. И знаю, что влияние Рамы – единственная причина, по которой наши наставники считают его совершенством. Он слишком заботится о том, что о нем подумают другие, или о том, что о нем говорят. Думаю, именно из-за этого они иногда ссорятся с Ситой. И именно поэтому он держит тебя на расстоянии – он знает, что ты считаешь это глупостью.

Я присела на край кровати Лакшманы.

– Он держит меня на расстоянии? – спросила я наконец.

Лакшмана прищурился.

– Думал, ты знаешь.

– Не понимаю. Зачем он это делает? Откуда ты об этом знаешь? – Отчаяние хлынуло из меня неудержимо, но пришлось взять себя в руки, чтобы не волновать Лакшману еще больше.

– Видишь? Рама даже до тебя добрался. – Лакшмана снова сел и положил руку мне на плечо. – Ты его мать и много сделала для нашего царства. Но в ашраме Рама задавал мудрецу Вамадеве много вопросов – я даже не думал, что его это интересует. Мудрец сказал, что считает постыдным для женщин быть на виду, что женщины слабые и глупые, что они погубят Косалу. А Раме очень важно мнение мудреца Вамадевы и тех, с кем мудрец