Возлюбленная короля - Фрида Ли

Джейн приблизилась ко мне, ее голос звучал приглушенно, почти шепотом, словно она раскрывала древнюю тайну, хранить которую было больше невозможно. — Она передавалась лишь из уст в уста, тем, в чьих венах не просто текла, а бурлила ведьмина кровь, тем, кто был избранным, отмеченным печатью судьбы. Ведь как считалось, что только ведьма могла исправить то, что уже свершилось, излечить раны прошлого... Много лет назад был выбран не тот мужчина, была спасена жизнь не того мужчины, и главное — был одарен любовью не тот, кто заслуживал ее. Все получил тот, кто этого не ценил, кто не понимал истинной ценности любви и преданности. И над нашим родом нависла трагедия, проклятие, которое передавалось из поколения в поколение. — От этих слов мое сердце оборвалось, словно перерезали тонкую нить, связывающую меня с реальностью. — Ты ведь открывала старинную книгу, Агата?

Я невольно кивнула в ответ, не в силах произнести ни слова. Книга моей бабушки, полная странных рецептов и непонятных символов…

— И ничего не увидела, кроме бессмысленных рецептов? Верно?

Я снова кивнула, почувствовав, как по коже пробежал мороз, словно дыхание смерти коснулось меня.

— И неудивительно, ведь только ведьма могла видеть пророчество, которое оставили для нас наши прородительницы. Считалось, что только ведьма способна изменить то, что уже свершилось. Но… Но жизнь ошиблась, — продолжила Джейн, не обращая внимания на мое потрясенное молчание, на мои расширенные от ужаса глаза. — Не ведьме было суждено исправить то, что уже свершилось. А тебе. Рожденной в будущем для прошлого. Только тебе... Ведь душа Эдуарда была крепко переплетена именно… с тобой.

От произнесенных ею слов мир вокруг меня разбился на сотни мелких осколков, рассыпался прахом, обнажив зияющую пустоту, черную дыру, готовую поглотить меня целиком. А я уже успела забыть, что все это время была чужой здесь, что я не принадлежу этому времени, этому миру, что я пришла сюда из совершенно иной эпохи.

— Я пришла сюда в надежде выполнить свой долг. Я ушла сюда так же, как и моя бабушка, и как наша прапрабабушка. Мы все, познавшие горечь любви, оставили свои семьи и пришли сюда, чтобы постараться дать счастье своим дочерям, предотвратить их трагическую судьбу, думая, что мы можем изменить прошлое, — продолжила Джейн, и ее рука нежно обхватила мой подбородок, заставляя меня смотреть ей прямо в глаза. — Но мы все ошибались. Ты была той, кого ждал Эдуард. Только с тобой он мог обрести настоящее счастье, только тебя он мог полюбить так сильно, что его любовь затмила бы страсть к Ричарду. И теперь будущее изменилось, и теперь все будет только так, как должно быть, как предначертано судьбой. Ты — та, кто все изменил.

Страх, ледяной и парализующий, сковал меня. Я не могла двигаться, не могла говорить, только ощущала, как холод проникает в каждую клеточку моего тела, заставляя меня задуматься о том, что было сказано.

— Кто ты? — снова я задала тот самый вопрос женщине, на который в прошлый раз так и не получила ответа. Вопрос, который мучил меня с самой первой встречи, вопрос, на который я уже и так знала ответ…

— Мне так жаль, милая, — с особой болью в голосе ответила Джейн. — Так жаль, что ты столько времени жила без меня, но я не могла поступить иначе. Я искала ответ. Я не могла позволить своим дочерям испытать то, что сама испытала. И нашла его. Ты — стала ответом на все мои вопросы.

О, Матерь Божья! Я не могла поверить в то, что услышала. Мне стало невозможно больно даже мысленно произнести то слово, кем была на самом деле Джейн.

— Моя малышка Агата, — прошептала мне женщина, нежно погладив по моим волосам. — Рождённая в будущем для исполнения своего долга в прошлом.

Она оставила настоящий материнский поцелуй в макушку моей головы. И я осознала, самое большое несчастье в моей жизни было в том, что я не имела воспоминаний о материнских поцелуях. Я была лишена их, но никогда не злилась на нее за это. А теперь я знала, что она сама лишила себя своей привычной жизни, лишила себя материнского счастья, лишь бы подарить это счастье своим детям. И от осознавание этого моё сердце окрепло и успокоилось, оно перестало болеть из-за того, что мы с Луной все время думали, что нас бросили. Она не бросила нас! Не бросила…

— Судьба сплела две души воедино, — продолжила Джейн и я заметила, как слезы выступили у нее на глазах и потекли по щекам. — Так и должно было быть. И неважно, что вас отделяло столько веков. Для истинной любви преград не существует. Ты спасла одну жизнь здесь, полюбила того, кого должна была и спасла судьбы десятков женщин в будущем. Мы обе сделали все правильно. Теперь все женщины нашего рода будут счастливы. Лиззи будет счастлива, и ее дочери, — сказала Джейн, погладив по волосикам мою дочь, которая все это время неотрывно наблюдала за теплыми язычками пламени в камине. — И моя Луна будет счастлива.

Джейн приложила ко рту холщовую тряпку, смоченную в травяном отваре, чтобы скрыть свой внезапный приступ сильного кашля.

— Что с тобой? — спросила я женщину, подхватив ее под руку. — Ты болеешь?

Она не ответила мне и аккуратно опустилась на кровать.

— Тебе нужен отвар из чабреца. Я могу собрать его!

Женская рука легла на мою. И пусть кожа у нее была ледяная, но я ощутила как ее прикосновение согрело все мое тело.

— У каждого свое время, Агата. Мое время потихоньку подошло к концу. Ведьма умирает тогда, когда исполнила свой долг.

— Нет! Не говори так! Как я буду без тебя?

Я так мало побыла с ней! Мне так многое нужно ей рассказать! И пусть я абсолютно не знала о чем мне хотелось бы рассказать ей. Возможно о том, как часто мальчишки в начальной школе смеялись надо мной из-за цвета моих волос или о моем первом неудачном поцелуи в старшей школе. А может быть о том, как я была счастлива с Эдуардом. Я не знала, но я так хотела говорить с ней! Просто, о чем-то совершенно неважном.

— Ты обрела свое настоящее счастье, — ответила мне Джейн. — Я больше не нужна тебе.

— Ты это называешь счастьем? Он даже не знает, что у него родился сын! — указала я в то место, где на кровати спали мои обессиленные дети. — Ты нужна мне, прошу тебя! Ты очень нужна мне, мама…

— Спасибо, что осмелилась назвать меня так, — тепло улыбнулась