Возлюбленная короля - Фрида Ли

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Парламент предал своего короля. Нас предали те люди, которые мило улыбались мне и желали долго правления Эдуарду. С легкой подачи Джорджа и Ричарда они нарекли меня ведьмой. Эти мужчины уверили парламент в том, что Эдуард был околдован мною и лорды быстренько аннулировали наш брак, и все наши дети стали бастардами, не имеющими никаких прав на корону.

А меня это даже не расстроило, скорее порадовало! И теперь всё, что мне нужно было — вернуть себе своего супруга. Пусть уже и не короля этих земель, но короля моего сердца.

Время тянулось медленно, мучительно, словно река, скованная льдом. День сменялся ночью, ночь — днем, но ничто не приносило облегчения. Мои дети были прекрасными ангелами, невинными и чистыми, но я не испытывала ни малейшей радости от материнства.

Я стала бояться рассвета, ведь каждый новый день был лишь повторением предыдущего, еще одним днем без него. Без моего Эдуарда. Но больше я боялась тех дней, когда нас проведывал Стефан. В его глазах я видела отблеск тревоги и отчаяния, которые он тщательно пытался скрыть. Ведь я понимала, что двум королям нет места в одном королевстве, и один из них должен будет умереть. Это было лишь дело времени…

Одним холодным, ничем не отличающимся от других, зимним утром, когда серый свет едва проникал сквозь узкие окна, в мою небольшую комнату, где помещались лишь две кровати, письменный стол и стул, распахнулась дверь, и ворвался запыхавшийся, взволнованный Стефан.

— Они едут сюда! — выкрикнул он, едва отдышавшись. — Люди Джорджа уже скачут сюда. Его сестра Мария понесла от короля Ричарда, и им нужен Ваш сын, миледи.

Его слова, словно ледяной ветер, пронзили меня насквозь.

— Мой сын? Но зачем? Он больше не наследник!

— Как бы его ни окрестили на бумаге, как бы его ни лишили титулов, он — сын плененного короля. Если Мария родит дочь, то весть о том, что у Эдуарда есть сын, разнесется по домам быстрее, чем вам может показаться. И люди поймут, что их обдурили. Они восстанут, они выйдут уже не за Эдуардом, а за Вашим сыном. Но если Ваш сын будет мертв… никто за ним уже не пойдет. Никто не вспомнит об Эдуарде.

Его слова, словно удар кинжала, заставили мое сердце остановиться. Я обернулась на маленький комочек, который сладко посапывал рядом со своей сестрой, и страх, ледяной, парализующий страх, сковал мое тело.

Лиззи, моя добрая девочка, так мило прижимала маленького Эдуарда к своему еще хрупкому тельцу, что мое горло сковал ком, а слезы застилили глаза. Я хотела лишь одного — разрыдаться, закричать от боли и отчаяния, но даже этого я сделать не могла. Иначе бы мои крики нарушили крепкий сон детей, разбудили их и напугали.

— Ему всего несколько месяцев… — прошептала я, тяжело выдыхая, обессиленно уткнувшись лбом в плечо единственного человека в этом мире, которому было не наплевать на меня и мою семью. — Он этого не сделает. Ричард этого не сделает. Он не посмеет поднять руку на невинного ребенка.

— Миледи, прошу Вас, прислушайтесь ко мне! Вам нужно бежать, — ответил Стефан, и я впервые услышала, как задрожал его голос, как выдал его страх, который он так тщательно скрывал. — Собирайте своих детей, миледи. Я успел их обойти, но у нас мало времени. Они скоро будут здесь.

Я кивнула ему в ответ, не находя в себе сил произнести ни слова. Стефан стал быстро скидывать наши немногочисленные вещи в большой холщовый мешок из грубой ткани.

— Вам нужно защитить своих детей! — напомнил он мне о том, о чем просил меня Эдуард в свой последний день. О том, что я должна сделать все возможное, чтобы наши дети остались живы.

— Но зачем? Зачем мой Эдуард им?

— У Эдуарда не должно быть наследника! Именно этим и переубедил Ричард парламент, когда призывал возложить на его голову корону. Он обещал им, что не будет претендентов на трон, что власть останется только в его руках.

— Эдуард сказал, что они не посмеют войти в аббатство! Это священное место! Здесь Божий дом, и они не осмелятся осквернить его своим присутствием.

— Вы действительно верите, что фреска с изображением сына Божьего сможет остановить их? Вы думаете, что их тронут ваши молитвы?

Нет… у этих мужчин не было ничего человеческого, кроме физической оболочки. Они были одержимы жаждой власти и готовы были пойти на все!

— Быстрее, миледи! — поторопил меня Стефан, взяв на руки Лиззи. — Я дал слово, что с Вашей головы и с головы Ваших детей не слетит ни один волосок, и я сдержу данное мной обещание королю! Я не позволю им причинить вам вред.

Я взяла на руки крепко спящего Эдуарда, замотала этот мило сопящий комочек в теплый шерстяной платок, стараясь не разбудить его. И крепко прижала его к своей груди, чувствуя его тепло, его сердцебиение.

Если в этой истории кто-то должен был понести наказание за мои ошибки и деяния, то уж точно не Лиззи с Эдуардом. Они не заслуживали страданий. Они заслуживали счастья, мира и спокойствия.

— Нам нужно найти место, где бы вы могли спрятаться, — сказал мне Стефан, аккуратно приоткрыв дверь и выглянув в коридор. — Место, где они не смогут нас найти.

А я знала лишь одно место, где я могла сохранить жизнь своим детям.

Глава 47

Я стояла на крыльце того самого маленького домика, с которого когда-то началась моя история. Деревянные ступени скрипели под моими ногами. Ветер трепал мои волосы, донося с полей запах свежей травы и цветущих луговых трав.

Ничего не изменилось, вот только в моем сердце все было по-другому. Теперь там бушевали ураганы страха и отчаяния, там царили боль и тоска. И этот маленький домик, когда-то символ моего счастья, теперь казался мне лишь напоминанием о том, что я потеряла, о том, чего больше никогда не вернуть.

Но я улыбнулась, когда услышала знакомые шаги за своей спиной.

— Агата!

Я вздрогнула, обернулась, и увидела знакомое лицо, на котором сначала отразилось недоумение, а затем — безграничная, искренняя радость.

— Джейн! — не смогла я скрыть слез радости, прорвавшихся сквозь пелену страха и отчаяния. Я знала, что только рядом с Джейн, я и мои дети всегда будем в безопасности. — Прости, что не смогла навестить тебя раньше, — проговорила я срывающимся голосом.

— Ерунда! — отмахнулась Джейн. — Главное, что ты не позабыла обо мне, что ты здесь. — Она оставила крепкий, теплый поцелуй на моей щеке,