Печать безумных. Безымянные - Екатерина Ивановна Гичко

— Именем хайнеса, оставайтесь все на месте!

— Спалились! — недовольно рыкнул Узээриш, надеявшийся, что тайный обыск продлится подольше.

В окна забил свет многочисленных факелов. Подобравшись к окну, Риш выглянул наружу и скривился, увидев плотные ряды своих же оборотней, которые окружали дом.

— Запечатай дверь, — не оборачиваясь приказал он Лирке.

Та сперва подволокла к порогу тела обеспамятевших мужчин и, распахнув створку, вышвырнула их в коридор прямо под ноги бегущих домочадцев. Те с криками бросились назад, а Лирка захлопнула дверь и, запечатав ту магией, ещё и щит поставила, чтобы обезопасить содержимое кабинета.

— Живее сюда, — Узээриш распахнул окно.

Лирка послушно подошла ближе, но, когда хайнес потянулся к ней обеими руками, резко попятилась.

— Нет! — категорично воспротивилась женщина.

— Не беси меня! — прорычал Риш и, довольно болезненно сцапав за плечо, дёрнул магичку на себя, чтобы, подхватив на руки, выпрыгнуть из окна.

Обомлевшая женщина не верила, что это произошло с ней. Её поднимали на руки один раз, дядька Хабдир, когда ей ногу прострелили. А нет, это третий раз… И первый, самый первый раз, который она и не помнит, таскал её на руках также хайнес. Боги! Она, боевой маг с блестящей военной историей, как обморочная девица…

На землю смущённого и пристыженного боевого мага поставили не очень аккуратно и прямо перед носом высокого мужчины с короткими белыми волосами.

— Моя помощница, — бодро представил её Узээриш перед тем, как отодвинуть мужчину в сторону и запихнуть Лирку ему за спину. — Не званная! Следи, чтоб не лезла.

— Я не помогала… — неловко попыталась оправдаться Лирка.

Крики усилились. Послышались истерические взвизги, грохот, будто кто-то пытался пробиться через толщу, дом затрясся от фундамента. БУМ! Кладка у самой земли и земля тоже взбугрились.

— Пустите! Я боевой маг, — потребовала Лирка у камнем стоящего мужчины, метнулась вправо-влево, но наткнулась только на раздражённые взгляды.

«Это хриппута!» — уверенно заявил Иррес.

«В Салее?» — усомнился господин Наэш.

БУМ! Камень посыпался.

— … там какой-то ящер, — Лирка дёрнулась, прислушиваясь к торопливому докладу, — не дракон, а непонятно что. Мы такое не видели…

БУМ! И в образовавшейся дыре появилась крупная башка, обрамлённая крепкими роговыми наростами, которые походили на стёртые конусы. Лирка бездумно, на одних инстинктах рванула вперёд с такой силой, что стоящий перед ней мужчина был вынужден обернуться и обхватить её руками.

— Это хриппута! Господин! Хайнес! Сильнейший! Да уведите его, идиоты!!!

Дыра стала шире, когда ящерообразная тварь полезла наружу. Она упорно выламывала кладку, разгребала землю мощными лапами с длинными суставчатыми пальцами. Арбалетные болты с беспомощным звоном отскакивали от крепкой чешуи. Круглая, похожая на черепашью голова полностью вылезла наружу и теперь раскачивалась на тощей — очень уж тощей — шее. Лирка отчаянно забилась в крепких руках и, совсем озверев, саданула коленом мужчине прямо в пах. Тот с громким задушенным стоном рухнул на землю, но женщину не отпустил. Напротив, ещё сильнее впился в её ноги, зажимая их своим телом. Но Лирка смогла дотянуться до щиколотки хайнеса и, ухватившись за неё, дёрнуть.

— Ты… — взревел Риш, падая ничком и едва успевая выставить руки.

Лирка как раз смогла высвободить левую ногу и, уперевшись ею в плечо удерживающего её мужчины, с силой вытянула себя из его рук. И на карачках бросилась к приподнявшемуся хайнесу, чтобы навалиться на его плечи коленями и, ухватив его за волосы, что есть силы вдавить лицом в землю.

— ХЬЯ-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-АР-Р-Р-Р-Р!!! — завопила зверюга, мотая башкой.

Рваные ноздри в ярости трепетали, хриппута принюхивалась, напрягала подводящие её лапы, чтобы выбраться полностью, ревела ещё отчаяннее.

— Не смотрите ей в глаза! — орала Лирка. — Отойдите!

Хайнес с рыком попытался стряхнуть её.

— Она безглазая, дура!!! — наконец смог рявкнуть он.

«Чего?» — не понял Иррес.

Лирка присмотрелась к мотающейся башке и обескураженно приоткрыла рот.

Глаз у хриппуты действительно не было. Вместо них зияли чёрной пустотой полые глазницы, едва прикрытые сморщенными веками.

Хайнес под Лиркой зашевелился активнее и, уперевшись руками в землю, приподнялся. Уже не сопротивляющаяся женщина съехала по его спине и бёдрам на голени, и Риш наконец смог встать. Правда, только на колени. Злой, перемазанный и взлохмаченный, он через плечо посмотрел на магичку, которая продолжала оторопело пялиться на выползающую хриппуту.

— Слезай… защитница, — Узээриш с трудом удержался от более крепкого словца.

Опомнившись, Лирка торопливо освободила его ноги, но сама вставать не спешила. Сидя на корточках, она продолжала следить за хриппутой, которая уже наполовину выпросталась наружу. От своего сородича из Хоётора она отличалась чрезмерной худобой и совершенно голой шеей, которую должен был покрывать густой воротник из ядовитых шипов, но вместо них среди чешуи пестрели рваные проплешины, смахивающие на кляксы. Согнутые лапы остротой выпирающих костей имели явное сходство с паучьими, плоские широкие пластины ключиц облепляла исключительно морщинистая кожа с осыпавшейся чешуёй. Выползающий зверь мало походил на сытого и даже округлого хоёторского хищника.

За края пролома зацепилась вторая пара лап, выраставших из нижнего края грудины. БУХ! Вместе с домом сотряслась земля, кладка обвалилась ещё в одном месте, и Лирка уже запереживала, что в подвале есть второй зверь, но в дыру высунулся тощий хвост хриппуты — членистый, многосуставчатый, с круглыми выступающими мослами. И тоже с кляксами-проплешинами вместо ядовитых шипов. Взревев, тварь словно бы из последних сил подтянулась и выпихнула себя наружу почти полностью, внутри остался только длинный хвост. Третья пара лап едва шевелилась и волочилась по земле, и от представшего почти полностью зверя у Лирки от ужаса зашевелились волосы на голове. И не от ужаса перед хриппутой.

«Боги, что они с ней сделали?» — в поражённом голосе Ирреса звучала непривычная жалость.

Хриппута едва стояла на передних двух парах лап и судорожно подёргивала третьей, пытаясь удержать равновесие. Кошмарно худая, настолько, что можно было считать кости и совершенно не было понятно, где скрываются внутренности. Нижний край грудины — там, где билось сердце, — подрагивал и ходил ходуном. Шея едва удерживала тяжесть головы. Ни единого ядовитого шипа, только рассыпанные по всему длинному телу проплешины шрамов. Даже когтей почти не было, только несколько нежных, уже обломанных зачатков.

По левой стороне на лапах болтались обрывки цепей, они цеплялись за обломки и усложняли хриппуте и так дающееся с большим трудом передвижение. Хвост, изогнувшись, наконец вылез наружу, и тут стало ясно, что вся оставшаяся в зверюге сила перешла в него. Замахнувшись, хриппута ударила по стене дома с такой мощью, что фасад вмялся, звонко и дружно лопнули окна и в воздух взметнулась туча каменной пыли. Втянув