Враг императора - Жасмин Мас

Я благословлена… или проклята? Я медленно повернулась по кругу, ожидая, что хоть что-нибудь обретет смысл. Ничего. Впервые в жизни я не была уверена вообще ни в чем. Хоть что-нибудь реально?

Медвежье сердце безмолвно лежало у моих ног, а я упрямо не позволяла себе думать о том, кем был мужчина в бассейне. Это было одно и то же существо. И о том, что это означает для Антихтона. Сказочные создания не могут существовать.

Конечно нет.

…Правда?

Я подняла взгляд на дыру в стене задней комнаты. Будто в трансе, пошатываясь, шагнула обратно.

Внутри сидел Тарантул, обмякнув у деревянной стены, с закрытыми глазами. Напротив него без сознания лежали близнецы. Я должна им помочь. Я должна… должна… Я больше не могла думать.

Прижав ладонь к бешено колотящемуся сердцу, я судорожно царапала собственную грудь, отчаянно пытаясь вдохнуть. Казалось, будто я все еще под водой.

Хоть что-нибудь реально? В мире больше не было ни порядка, ни логики. У меня случился самый настоящий метафизический срыв. Слишком многое произошло слишком быстро.

Позади раздалось шарканье шагов. Оскалившись, я резко развернулась и вскинула светящуюся ладонь.

— Вот.

В дверях стояла та самая девушка. В дрожащих пальцах она сжимала пузырек с жидкостью.

— Я… я нашла противоядие в его кабинете. Как вы и приказали.

Она побледнела, глядя на проломленную стену. Потом перевела взгляд на мужчину, плавающего в воде, и на огромное сердце лютого медведя.

— Я… я… я…

Она попятилась от меня.

— Стой.

Мой голос прозвучал низко и грубо. Она застыла.

— Дай противоядие им. Сейчас же. Сначала Элле.

Я кивнула через плечо.

— Да, Рыцарь.

Наполовину поклонившись, наполовину присев в реверансе, девушка поспешила к Элле и прижала пузырек к ее губам, затем — к губам Акселя.

Потянулись мучительно долгие секунды.

Наконец-то. Близнецы одновременно судорожно вдохнули, выплевывая зеленую жидкость и заходясь тяжелым кашлем. Аксель тут же притянул Эллу к себе, проверяя, не ранена ли она. Девушка нерешительно подошла к Тарантулу. Она посмотрела на меня, потом на него, ожидая, что я остановлю ее.

Что скажу: ему не нужно спасение.

Эти слова жгли кончик языка. Но я не смогла их произнести.

Это только из-за задания. И больше ни из-за чего.

Не сводя с меня глаз, девушка влила остатки противоядия ему в рот и поспешно отступила.

— Ты хорошо справилась, — сказала я все тем же незнакомым баритоном. — Содружество благодарит тебя за службу.

Дрожа, она поклонилась.

— С-спасибо вам… Медведица Севера.

Тарантул издал хриплый, дребезжащий звук и резко вдохнул.

Девушка бросилась бежать, исчезнув за тем, что осталось от двери.

Глаза Тарантула распахнулись.

— Как… смеешь… ты… подвергать… себя… опасности…

— Типично, — пробормотала я, слишком потрясенная, чтобы придумать хоть что-нибудь остроумное.

Баррен коснулся моего лба. Я умерла в десять лет. А потом — еще раз сегодня. Одинокая роза расцвела в снегу. И пылала огнем. Все это время я находилась на краю гибели. Каждый раз, когда была в шаге от хладнокровного убийства, лес наблюдал за мной, готовый отнять мой второй шанс на жизнь. Я подходила к этой грани бесчисленное количество раз. И все же вопреки всему выживала.

Такая везучая. Везучая, везучая, везучая…

Дрожа, с расплывающимся зрением, я побрела к Элле.

— Где Арктур? — потребовал Тарантул.

— Мертв.

— Откуда ты знаешь, что убила…

Его голос оборвался, когда он проследил за моим взглядом — сквозь зияющую дыру на месте стены.

В бурлящем бассейне громко лопнул пузырь, и я вздрогнула, едва сдержав крик. Нервы были натянуты до предела. Меня трясло. В голове царил полный хаос.

— Это… его… вырванное сердце? — медленно спросил Тарантул. — Равенал… ты… одолела зверя… сама?

Я пожала плечами. Тарантул поднял руку к груди, судорожно сжимая пальцы.

— Не может быть.

Его взгляд жадно впился в меня, пылая почти безумной одержимостью. Я открыла рот, затем снова закрыла его, но не смогла произнести ни звука. Антихтон оказался совсем не тем, чем казался. И, возможно… я тоже.

24

В СТИЛЕ ПАЛАЧА

Я опиралась на близнецов, пока мы втроем шли рядом. На этот раз Тарантул молчал. Он пришел в себя быстрее всех и теперь шагал впереди нас по улицам Вавилона, окутанный сиянием магии. Хотелось подумать, он хотя бы поблагодарит меня за то, что я спасла ему жизнь.

Я была в полном раздрае.

После смерти ноги все еще не слушались.

Когда мы наконец добрались до конюшен при постоялом дворе, близнецы разошлись седлать своих скакунов. Тарантул привязал моего лютоконя к своему, и я уже собиралась возмутиться, но вдруг обнаружила, что разучилась говорить. Он крепко сжал мое плечо.

— Что? — беззвучно спросила я одними губами.

Он лишь яростно нахмурился, отвернулся к своему коню, развязал поклажу и вытащил флягу с водой. Откупорив ее, он развернулся… Вода окатила меня с головы до ног. Похоже, сегодня я утонула недостаточно. Я выругалась, отплевываясь и смахивая воду с глаз и лица.

— Я проверяю одну теорию, — невозмутимо произнес он, скрестив руки и внимательно меня разглядывая.

— Я тебе сейчас покажу…

Он вылил мне на голову остатки воды.

— Ты чувствуешь себя иначе?

— Нет.

Я поспешно спрятала руки за спину, надеясь, что они не светятся. Он не должен узнать.

— Серьезно. Как ты себя чувствуешь?

— Так, будто хочу задушить тебя голыми руками…

Тарантул молча подхватил меня и усадил в свое седло. Прежде чем я успела пошевелиться, он сел позади и сжал бедра, окончательно лишая меня возможности сбежать. От них исходил жар, словно от раскаленной печи, и они не имели никакого права быть настолько… подавляющими.

Похоже, смерть все-таки повредила мой мозг.

Сквайр уселся на луке седла и фальшиво затянул какую-то бессмысленную песню, а Аксель тихо подхватил припев.

— Ты в порядке? — вяло спросила Элла; ее организм все еще восстанавливался после отравления. — Я люблю тебя, Зора.

— Я тоже тебя люблю. Очень, — ответила я, вкладывая в эти слова всю правду.

Элла шмыгнула носом, и мы потянулись друг к другу между нашими лютоконями. Наши пальцы соприкоснулись, мы обменялись улыбками — крошечным мгновением покоя среди пережитого кошмара.

— Достаточно. — Тарантул (самый настоящий кошмар) потянул меня назад, прижимая к себе. — Нам пора.

Элла нахмурилась.

— Не разговаривай с ней таким тоном.

Я уже открыла рот, чтобы согласиться.

— Остановить их! — раздался чей-то крик, и тут же протрубил рог.

— Вперед!

Тарантул хлестнул поводья.

Близнецы ударили каблуками по стременам, и наши кони сорвались с места, с громом пролетели по