Враг императора - Жасмин Мас

Я закричала. Пузыри устремились к поверхности.

Под водой ждал оскалившийся мужчина с длинными темными волосами. В его раскрытой грудной клетке билось человеческое сердце.

У перевертышей два сердца.

Кровь окрашивала воду между нами в красный. В его руке блеснула кость. Кинжал, который я уронила. Время замедлилось до невыносимости. Он бросился на меня. Из последних сил я вогнала свой кинжал глубоко в его открытую грудь.

Его клинок полоснул меня поперек шеи. Все стало пугающе тихим. Спокойным. Мое тело… исчезло. Будто душа отделилась от плоти, зависнув в мутной воде. Глаза мужчины расширились, когда его сердце остановилось.

Тьма.

И ничего больше.

Едва приподняв тяжелые веки, я распахнула глаза. Надо мной покачивались покрытые льдом ветви, а снег искрился в ослепительном свете.

Изумрудное сияние постепенно обрело очертания высокого человека, склонившегося надо мной. У тонкой, гибкой фигуры были длинные волосы, мягкие женственные черты лица и мускулистое телосложение.

Каждый раз, когда я пыталась сфокусировать взгляд, он исчезал. Словно пытаться смотреть прямо на солнце.

— Зора Равенал, — произнес он голосом, в котором гремела мощь самой вьюги.

Он звучал сразу отовсюду.

— Твоя душа была судима. Ты признана достойной и заслужила титул Хранительницы моего леса.

Как в сказках? — устало подумала я, уверенная, что умираю.

— Это не сказка, — прогремела изумрудная фигура, каким-то образом услышав мои мысли.

Кто ты?

— Я Баррен. Один из Великих.

Великих?

— Эльфов.

Ох.

— Я вкусил твою душу, когда тебе было десять лет, — с торжественной серьезностью произнес Баррен. — Я отметил твое лицо серебром — как предупреждение всем держаться подальше и не вмешиваться, потому что ты проходила мои испытания. Я наблюдал за тобой.

Самый длинный шрам на моем лице вспыхнул невыносимой болью, будто его только что заново рассекли. Я закричала, стискивая зубы.

— Ты прошла мои испытания. Ты признана достойной.

Но я ничего не сделала.

— Ты пожертвовала своей душой ради беспомощного ребенка, — продолжил Баррен. — Зора Равенал, теперь ты связана с моим лесом. Со мной.

Что… это значит?

Голос Баррена усилился, завывая ледяной бурей.

— Ты обязана сражаться за тех, кто не способен защитить себя.

С огромным трудом я повернула голову. Девственно белый снег был забрызган кровью. В нескольких шагах от меня среди белизны одиноко стояла роза, увешанная тонкими сосульками и пылающая магией. Кровавые капли на снегу задрожали, сгустились воедино и медленно поползли ко мне. По шее разлилось тепло, и кожа начала срастаться.

Баррен то появлялся, то вновь расплывался перед глазами. Где-то на краю памяти всплыл мамин голос: эльфы — это целые миры, в которых магии больше, чем человеческого. В редчайших случаях они создавали Хранителей, даруя им тайную силу, — и мама всегда говорила о Хранителях с благоговением.

В чем сила Хранителя? — устало подумала я.

Словно прочитав мои мысли, Баррен ответил:

— Твоя сила — действовать за тех, кто не может.

Но как именно это делает Хранитель?

Баррен покачал головой, будто разочаровавшись во мне.

— В этом и заключается смысл. Ты действуешь от имени тех, кто не способен помочь себе сам… Удачи тебе в твоем пути. Я предвидел грядущее. Она тебе понадобится. — Он загадочно умолк. — Но прежде чем ты уйдешь, я верну тебе память.

Мерцающий изумрудный палец коснулся моего лба. Прикосновение Баррена ощущалось так, будто я неслась на сноуборде вниз по горному склону, взмывала высоко в воздух и идеально приземляла сальто назад… А затем время исказилось в ослепительной белизне, и странное чувство падения растянуло меня сразу во все стороны.

И вдруг — неподвижность.

Я моргнула.

Лето в Барренском лесу. Мне было десять лет, и я кричала от боли.

Когти лютого медведя только что рассекли мне лицо. В отчаянии я прикрыла голову руками, но чудовище полоснуло меня по спине, разрывая плоть. Я рухнула лицом в землю. Захлебываясь, посмотрела на дерево и печально улыбнулась.

Я возвращаюсь в лес.

Я закашлялась кровью. Снег начал таять, когда серебристое облачко магии поднялось в воздух. Капли зашипели, уходя сквозь промерзшую землю, будто их что-то тянуло снизу.

Земля содрогнулась. Деревья зашелестели кронами, и сверху дождем посыпались сосновые шишки. Обжигающее тепло прошло сквозь мою грудь прямо в душу. Дрожь усилилась, зубы застучали.

Там, где исчезла моя кровь, из земли пробился зеленый стебель. Великолепный бутон распустился, раскрывая нежные алые лепестки.

Изумрудное сияние сгустилось в фигуру. Длинные женственные пальцы Баррена коснулись рубиновых лепестков.

— Лес вкусил твой потенциал, — произнес он. — Доброта живет в твоей крови, и ты избрана для моих испытаний, как и твои родичи до тебя. Ты происходишь из сильного рода, чья судьба — жертвовать собой. Но возраст развращает низших существ. Ты должна доказать, что достойна высшей праведности — не мимолетной, а истинной.

Я судорожно вдохнула.

— Я буду наблюдать, — сказал Баррен. — Если потерпишь неудачу, мое благословение будет отнято. Если преуспеешь — останется с тобой навеки.

Я не подведу, — яростно подумала я, твердо зная, что способна быть хорошим человеком.

Баррен покачал головой.

— Неважно, чего ты хочешь сейчас. Эти воспоминания исчезнут. Я сужу не твой разум, а твою душу.

Мои глаза распахнулись. Я плавала под водой. Неподалеку неподвижно висел мужчина, из его обнаженного сердца торчала рукоять моего кинжала.

В живых остался только один из нас. Везение? Нет. Нечто гораздо хуже.

Оттолкнувшись ногами, я вынырнула с судорожным вдохом. Рванула из бассейна, цепляясь за бортик, колени и лодыжки больно ударялись о плитку, пока я отчаянно выбиралась как можно быстрее. Под ладонью раздалось мерзкое чавканье — я угодила прямо в медвежье сердце. Оставшись на четвереньках, я оглядела опустевшую баню.

Бассейны продолжали мирно пузыриться.

Мальчика не было.

Кровь была повсюду, длинными разводами тянулась по плитке. Я схватилась за горло, пальцы ужасно дрожали. Единственный рубец проходил через гладкую — целую — кожу.

Это было по-настоящему.

Меня согнуло пополам. Меня стошнило водой вперемешку с желчью. Провела ладонями по лицу, задержав пальцы на самом длинном шраме.

В луже кровавой воды на меня смотрело отражение.

Шрам сиял металлическим серебром.

Толстый. Выпуклый.

Магический.

Значит, сказка была правдой. Я действительно стала одной из легендарных Хранительниц леса.

— Ты должна сражаться за тех, кто не способен защитить себя, — хрипло повторила я, вновь заходясь кашлем. — Легко. Всего-то простое наставление.

Вдавив ладони в глаза, я словно пыталась физически остановить слезы. Будто мне и без этого мало проблем. В красной воде плавало тело длинноволосого мужчины. Я смотрела на него совершенно