Враг императора - Жасмин Мас

Тарантул отвел пряди в сторону. Шершавые подушечки его пальцев скользнули по передней стороне моей шеи, и по телу пробежала дрожь.

— Откуда у тебя этот шрам?

— Он был у меня всегда. Просто ты его не замечал.

— Нет. — Его пальцы сжались на моем горле, а дыхание коснулось кожи, покрывая ее мурашками. — Это невозможно. Я замечаю в тебе все. Всегда.

— Только не это, — прошептала я, чувствуя, как холод пробирает до костей.

Я во второй раз избежала смерти.

Рука Тарантула медленно опустилась, будто он почувствовал мою тоску. Впервые в жизни он не стал давить и добиваться ответа. Мы ехали молча.

Проходили долгие часы. Его бедра двигались за моими в мощном, уверенном ритме, идеально совпадая с шагом коня. Твердая грудь обжигала жаром мою спину. Мы двигались как единое целое.

В отличие от нашей прошлой совместной поездки, на этот раз никто не истекал кровью. Зато я была насквозь мокрой, а одежда на нас обоих стала почти прозрачной. В лучшем случае это выглядело неприлично. В худшем — откровенно развратно.

Мои мысли свернули в совершенно порочное русло. Это из-за пережитой травмы. И ни по какой другой причине. Совсем ни по какой.

Когда наши лютые кони вырвались на открытые просторы пустыни и понеслись еще быстрее, Тарантул прижался ко мне так тесно, что наш пот смешался, и я уже не понимала, где заканчиваюсь я и начинается его зло.

Теперь вообще ничто не имело смысла. Антихтон оказался ложью. Оставались только анархия, магия и Туман.

Мы и правда жили в темные современно-средневековые времена.

— Что такое? — холодно спросил Тарантул, ядовитый паук в человеческом теле.

Песок расплывался вокруг нас.

— Почему ты вдруг напряглась?

Он жадно смотрел на меня сверху вниз. Его маска ослепительно сияла на солнце. В ответ на ней отражался серебряный шрам, сверкавший на моем лице.

«Ты должна сражаться за тех, кто не способен защитить себя».

— Я боюсь, — прошептала я, поднимая на него взгляд из-под опущенных ресниц.

Тарантул напрягся. Его челюсть медленно заходила из стороны в сторону.

— Тебе… следует.

Он прижал меня ближе собственной тени, и каждая клеточка моего тела мучительно ощущала его присутствие. Мне нужно держаться подальше от этого человека.

Он снова щелкнул поводьями, напрягая руки и окончательно заключая меня в клетку своей широкой груди.

В конце концов я потеряла сознание.

Аксель тихо напевал глубоким баритоном. Он был невероятно талантливым певцом, и его мрачная песня наполняла воздух почти сновидческой атмосферой.

Приятное, крепкое тепло прижималось к моей щеке.

Моргнув, я не сразу поняла, где нахожусь. Моё лицо уткнулось кому-то в подмышку. Напряжённый бицепс удерживал меня в вертикальном положении. Я резко выпрямилась, торопливо стёрла слюну с подбородка и нервно подняла взгляд.

Тарантул смотрел на меня сверху вниз. Его полуприкрытые, пронзительные глаза внимательно изучали моё лицо.

Я поспешно отвела взгляд.

На горизонте виднелся мутный рассвет. Сквайр ухнул, устроившись на голове лошади и гордо задрав клюв, пока пустыня неслась нам навстречу. Сухой воздух царапал ноздри, а чуждый мир песков тянулся до самого горизонта во все стороны. Близнецы ехали рядом, оставляя за собой длинный шлейф пыли. Элла сонно тёрла глаза, ссутулившись в седле и едва не засыпая на ходу, а Аксель тревожно наблюдал за ней.

Судя по тому, насколько ясными стали мои мысли, способность критически мыслить наконец вернулась. Ноздри наполнил аромат тёмной вишни, а в поясницу упиралось что-то твёрдое. Я дёрнулась вперёд, едва не вывалившись из седла, но он тут же притянул меня обратно.

Тарантул раздражённо зарычал, и вибрация прокатилась по его груди.

Сквайр развернул голову и уставился на меня своими огромными, вечно удивлёнными глазами.

— Доброе утро, Зора! — радостно ухнул он.

— Доброе утро, дорогой. — я послала ему воздушный поцелуй и попыталась отползти чуть дальше вперёд в седле.

— Привет, паучья шлюшка.

Сквайр застенчиво спрятал клюв. (Совсем не помогло)

Тарантул помахал ему рукой.

— Привет, птичка.

Сквайр тихонько ухнул и отвернулся так, будто смутился.

Тарантул усмехнулся и подался бёдрами вперёд, по-прежнему сидя верхом позади меня. Капли пота неприятно стекали по моей шее. Он проследил за их движением. Кончик его языка скользнул по нижней губе, увлажняя её.

Я уже открыла рот, чтобы поставить его на место, но взгляд зацепился за глубокий каньон слева. Мы почти добрались до Скорпионьей Норы. Каков же великий план Маршала?

Время тянулось мучительно медленно.

Наконец наши кони с грохотом остановились перед ангаром базы. Мы устало спешились — потрёпанные и вымотанные до предела. Стоило нашим ногам коснуться песка, как дюжина Теневых Мечей направила оружие на Тарантула.

Аксель сразу заслонил собой Эллу и отступил вместе с ней подальше. Я осторожно придвинулась к ним.

— Что всё это значит? — потребовал Тарантул.

Колющий ветер швырнул волосы мне в лицо и пронёсся сквозь ряды Багровой армии. Райз метнулся Тарантулу за спину.

Щёлк.

На самую верхнюю часть его шеи защёлкнулся новый тонкий шоковый ошейник. Тарантул застыл, крепко стиснув челюсти. Металл сверкал на солнце, и бриллиантов на нём было ещё больше, чем на прежнем. Одним плавным движением Райз вставил ключ в замок, расстегнул старый ошейник и снял его. На меня он так и не взглянул.

Тарантул стоял с неестественной неподвижностью.

Маршал шагнула вперёд, и её плащ взметнулся на ветру.

— Наше соглашение основывалось на том, что ты всегда будешь… обезврежен. Шоковый ошейник — часть этого условия. Считай это простой формальностью… ради безопасности рыцаря Зоры.

Она вложила мне в ладонь новый регулятор, затем повернулась к Тарантулу.

— Рыцарь Зора сопроводит тебя обратно в личные покои. Каждого из вас я опрошу отдельно.

Элла через плечо беззвучно произнесла, что позже зайдёт ко мне, но Аксель заслонил её собой, полностью закрыв мне обзор, и увёл обратно в их комнату. Теневые Мечи глубоко поклонились и выстроились вокруг Маршала безупречным строем, после чего она тоже ушла.

И вот так мы с Тарантулом остались последними магами в ангаре. Солдаты в красном сновали вокруг, но держались от нас на почтительном расстоянии.

Тишина становилась всё тяжелее.

Тарантул не произнёс ни слова, но его губы медленно изогнулись в улыбке, а глаза обещали расплату. Ему не нужно было говорить вслух.

Порыв ветра прошептал у самого моего горла.

— Только попробуй что-нибудь выкинуть, — предупредил он.

Я выкрутила напряжение на максимум и бросилась бежать.

Мы