Враг императора - Жасмин Мас

Что это было?

Каждая мышца напряглась. Мучительный, прекрасный жар взорвался внутри.

Я впилась ногтями в изголовье. Неистовая эйфория накрыла меня, когда я сорвалась с края, содрогаясь всем телом. Голова запрокинулась, перед глазами рассыпались звёзды, а волны ослепительно-белого удовольствия прокатывались одна за другой.

Он не проявил ни капли пощады.

Лёгкое покалывание стало ещё ярче, усиливая экстаз. Тепло стекало по внутренней стороне моих бёдер, пока он жадно принимал меня, словно одержимый. Моё тело беспомощно вздрагивало.

Одна его рука почти до боли сжимала моё бедро, вдавливая меня ниже, словно он хотел, чтобы я его задушила. Другая двигалась яростно, а два пальца всё так же беспощадно попадали в одну и ту же сверхчувствительную точку, растягивая меня до предела.

Мягкие порывы ветра скользили по моей коже, дразня невесомыми прикосновениями. Ничто и никогда не могло сравниться с ним.

Похоже, Тарантул был настоящим богом секса. И он никогда не прикасался ни к кому, кроме меня.

Я вскрикнула, когда новые волны дрожи прокатились по телу, а он продолжал вырывать из меня остатки оргазма. Когда судороги наконец утихли, я обмякла, привалившись к стене. Руки дрожали так сильно, что я едва могла удержаться.

Вжик.

Судорожно хватая воздух, я оглянулась через плечо.

Ширинка его золотистых брюк была расстёгнута и распахнута. Бабочка мерцала низко между рельефными V-образными линиями его бёдер, пока он обхватывал ладонью свой член. Он был длинным и невероятно толстым, а по стволу пульсировали кобальтовые вены. Больше я не видела никогда.

Да ладно.

Как он вообще может быть таким огромным?

Крошечные серебряные бабочки поблёскивали там, где были вытатуированы вдоль верхней части и по бокам его члена.

Я перестала дышать.

Он прижал ладонь к моему животу. Его широкие, мозолистые пальцы мягко направили меня назад, пока я снова не оседлала его талию. Я не отрывала взгляда от его возбуждённого члена.

— Могу ли я… совокупиться с тобой? — спросил он хриплым, гравийным голосом, и лицо его исказила мучительная жажда.

— Кто вообще говорит «совокупиться»?

— Я.

Его веки медленно опустились, обещая недоброе.

— Или мне спросить иначе… можно мне трахнуть тебя?

— Можно.

Я насмешливо помахала перед ним кинжалом.

— Только постарайся меня впечатлить.

Его глаза вспыхнули.

— Ты выдержишь меня, принцесса?

— Не называй меня принцессой, принцесса, — парировала я.

Рассмеявшись, он запрокинул голову.

— Тогда позволь мне поразить тебя, рыцарь.

Он схватил меня за бёдра и поднял, легко соскользнув с кровати на ноги. Затем развернул нас обоих.

Уложив меня на спину поперёк матраса, безвольно раскинувшуюся, он встал между моих разведённых ног, удерживая меня на весу.

— Ты божественна, — прошептал он с благоговением. — И ты моя.

Прикусив губу, он подошёл ближе, и его мозолистые ладони медленно скользнули по внутренней стороне моих бёдер.

— Подвинь бёдра вперёд, дорогая.

Я повиновалась.

Жар разлился по моим соскам, которые он пожирал взглядом. Голова кружилась, сознание тонуло в сладком тумане наслаждения.

Я нуждалась в нём.

Отчаянно.

Татуировка большой бабочки мерцала внизу живота, взмахивая крыльями каждый раз, когда напрягались мышцы. Меня окружали рельефные мышцы, жилы на предплечьях и натянутые сухожилия. Между нами струилось серебро магии.

— Почему твоя магия… делает это? — спросила я, не сводя взгляда с металлического сияния.

— Ты моя syxzal. — Румянец медленно разлился по его груди, когда мышцы живота напряглись. — Моя женщина… во всех смыслах.

Он слизал со своих блестящих губ остатки моего возбуждения.

Сжав в кулаке свой толстый член, покрытый татуировками, он направил его к моему лону. Продвигаясь вперёд по миллиметру, с почти коварной выдержкой, он не спешил. Я обвила ногами его бёдра, впиваясь ногтями в простыни, пока он растягивал меня до невозможности широко.

Нарастающее жгучее удовольствие, смешанное с болью, было невыносимым.

Да он никак не поместится.

Я попыталась заговорить.

Не смогла.

Он был слишком большим, и каждый едва заметный толчок ошеломлял. Казалось, я чувствовала его в самом сердце, в пульсе собственного горла и до кончиков пальцев на ногах.

— Приподними бёдра ещё чуть выше, мой доблестный рыцарь.

Я сделала, как он просил.

— Вот это мой храбрец, — с нежностью похвалил он.

Поддерживая меня обеими мозолистыми ладонями под ягодицами, сжимая пальцы и впиваясь ногтями в кожу, он держал меня всё крепче — по-собственнически, — продолжая с мучительной терпеливостью вводить в меня свою невероятную толщину всё глубже.

Я опустила взгляд между нами.

Крошечные бабочки медленно исчезали.

Я была растянута до предела, будто вот-вот сломаюсь. Всё было настолько острым, что я перестала чувствовать собственное лицо. Меня непристойно переполняло — я была насажена на его толстый член.

Он прижимал меня к себе с отчаянной жадностью, словно пытался пробраться под мою кожу.

С каждым движением вперёд большая бабочка на его животе оживала, распахивая крылья и будто взлетая над рельефными мышцами.

Десятки серебристых нитей поднялись от его тела и обвились вокруг моих запястий, словно путы. Там, где его магия удерживала меня, по костям пробежала дрожащая вибрация силы.

Медленно, входя ещё глубже, он наклонился ко мне. Синие вены резко проступили на его бицепсах. Он прижался своим лбом к моему, и капли пота стекали с его лица, оставляя влажные дорожки на моей коже.

— Можно… поцеловать мою принцессу? — прошептал он хриплым от желания голосом.

Я покачала головой.

— Нет.

Он замер.

— Принцесса может поцеловать меня.

Тихо рассмеявшись, он коснулся ладонью моего лба.

Почему у него дрожат пальцы?

Его ногти медленно скользнули по моей коже головы, а затем он сжал мою косу. Волна удовольствия вспыхнула вслед за этим прикосновением.

— Никогда… — произнёс он у моего лба так, словно молился, — …во всех мирах не существовало женщины настолько опьяняюще доброй. Ты — само воплощение совершенства, Зора Равенал.

Я судорожно вдохнула.

И в следующую секунду его язык ворвался в мой рот, глубоко и жадно, будто он пытался поглотить меня целиком. Грубое рычание поднялось из его груди, завибрировало в горле и передалось моим губам, пока наши языки сталкивались, споря за превосходство.

Я подалась навстречу, резко потянув его за волосы, всё ещё не выпуская кинжал из кулака. Он пригвоздил меня к кровати одновременно своим телом и поцелуем, запутав пальцы в моей растрёпанной косе.

Он издал почти нечеловеческий звук и резко оторвался от моих губ, одним мощным движением полностью входя в меня.

— Ты принимаешь меня так прекрасно, — прошептал он.

Я всё сильнее тянула его шелковистые локоны. Он отстранился и снова вошёл глубже.

Подтягивая мою косу в такт своим движениям, он медленно гладил шершавыми большими пальцами мои скулы, словно заново изучая старые шрамы.

— Syxzal… ты — всё.