Старый рудник для брошенной жены - Алена Ягинская

Вот поэтому мне было все равно, что решит комиссия. Как я рассуждала: если взглянуть на ситуацию с высоты подъемного крана, то что мы увидим?

Есть три варианта развития событий — убрать меня вовсе, оставить в покое, признав вменяемой, или попытаться перехватить контроль, объявив дурочкой.

Убить меня можно, и это в принципе несложно. Шахты, заключенные, стройка — вариантов устроить несчастный случай масса. Что тогда? Тогда для кукловода все плохо. Земля у Божьяки в аренде, и она строит на ней будущую академию с разрешения и поддержкой короны. В шахтах горюч-камень, а значит, опять контроль короны. Ну и источник магии, который, если меня устранить, неизвестно что выкинет.

Признать в своем уме, значит, со мной придется договариваться. Тут шансов намного больше, если только наш кукловод не в курсе, что Саша уже не та наивная девочка, которая крала письма мужа и передавала ключи от его охранных систем. Если это, конечно, она, что пока не доказано. Но в любом случае, при таком исходе есть вероятность, что наш злодей проявит себя сам.

И третий вариант в чем-то кажется проще: признать меня невменяемой. Тогда отменяются все сделки, и злоумышленник вроде как возвращается в исходную точку. Только там ситуация уже другая — академия, эльфы и пристальное внимание короны. И тут надо постараться, чтобы все это легально прибрать к рукам. При должном влиянии это несложно, например, у Роланда это бы никаких проблем не вызвало. Милорд стал бы управлять всем моим хозяйством, и будь злоумышленником мой муж, то для него это самый простой и логичный путь.

Но если это не он (хотя исключать этого нельзя), то тут требуется еще один шаг — управлять самим Роландом. Способы есть — шантаж, подкуп или «через постель». И это сработало бы, если бы он не знал, что собой представляет моя земля на самом деле. Но Роланд уже знает, и злодей знает, что он знает.

Но успел ли злоумышленник дать новые ЦУ своим подельникам? Притом, что почта сюда проходит через мост и приходит не вся? Хотя помним, что есть еще обмен голосовыми сообщениями, и тут ограничить связь сложнее.

В общем, посмотрим, кто будет настаивать на моей дурковатости и что будет дальше. А пока:

— Господа, рада видеть всех вас и надеюсь, что сегодня мы уже придем к какому-то решению, — объявила я, когда чиновники собрались и расселись за столом в переговорной для, надеюсь, последнего заседания. — Итак, меня интересует, что вы решили по поводу моей адекватности и вменяемости?

Глава 38. Окончательный вердикт

Наверное, комиссия заседала бы долго. Потому что Альбрехт и Толендорф рвались в бой, и их поддерживали некоторые чиновники. Разгорелся было спор, выслушивать их аргументы или нет, поскольку менталист напомнил, что они сами обвиняемые, а они возражали, что подготовили свои вердикты еще до того, как им предъявили обвинение. Но тут запахло жареным мясом.

После чего чиновники выслушивать бред Альбрехта и его защитников не захотели и решили тупо проголосовать. Сначала подняли руки те, у кого по заключениям выходило, что я с глубоким приветом. Их оказалось пятеро. Затем те, кто считал меня адекватной. Их было семеро. Так большинством голосов меня признали способной отвечать за свои поступки. И тут, конечно же, выступил Альбрехт:

— Тогда я обвиняю госпожу Рейвенкрофт в нападении на меня и требую ее заключения под стражу! — заявил он.

Я даже сказать ничего не успела на такую наглость, как за меня вступился Роланд:

— Вы вторглись в спальню моей жены, Александра вынуждена была защищаться от посягательств, — отрезал он. — Так что это я обвиняю вас и господина Толендорфа в том, что вы нанесли урон репутации моей жены.

Альбрехт выпучил глаза и собрался разразиться инсинуациями о моем любовнике, но председатель, который уже сглатывал слюну (зря я что ли окна открывала), сказал:

— Решение о признании госпожи Александры Рейвенкрофт отвечающей за свои действия принято. Если хозяйка дозволит, то разбирательства по остальным вопросам мы перенесем на послеобеденное время, чтобы стороны могли сформулировать свои претензии.

— Дозволяю, — величественно кивнула я. — А теперь всех, кроме тех, кто под стражей… — я злорадно посмотрела на сладкую парочку, рядом с которыми стояли люди Роланда, — …приглашаю к столу. Полагаю, что завтрак уже накрыли.

Чиновники тут же засобирались и оперативно покинули переговорную.

— Таких быстрых заседаний Трассерия еще не знала, — улыбнулся Роланд, беря меня под руку. — Ты это специально, да?

— Есть немного, — призналась я по дороге на кухню, завтракать с чиновниками я не собиралась. Сама я с утра уже перекусила, а вот мужа надо было покормить. — Просто как представила, что Альбрехт опять начнет своими диагнозами сыпать, так поняла, что не удержусь и, не дай бог, прибью неразумного. Его вообще самого проверить надо на вменяемость. Мне кажется, это заболевание какое-то — придумывать диагнозы. А второй тихушник еще хуже — мастер шпионаж приплетать. Когда, кстати, дознаватель приедет? Забрал бы всю эту троицу отсюда и дал мне спокойно работать дальше.

Мы пришли на кухню, я отпустила Варлею и сама, ворча на чиновников, принялась накрывать милорду завтрак.

— Ты удивительная, — поймал он меня за руку, — мне никогда ни с кем не было так уютно.

— А уделял бы внимание жене, и могло бы быть, — не удержалась от шпильки я.

— Я виноват, Александра, признаю это. За делами государства я упустил проблемы в собственной семье. Но я учусь на своих ошибках и больше не допущу подобного. Ты веришь мне?

— Роланд, прости, но я в принципе никому не верю. Хочешь доказать что-то — найди того, кто за всем этим стоит. А пока я не могу чувствовать себя в безопасности. Где этот твой дознаватель?

Я поставила перед мужчиной тарелки и сама села рядом. Вообще-то я на него уже не злилась, да и после решения комиссии будто камень с души упал, но расслабляться рано, так что пусть сам думает, что теперь со всем этим делать. А меня столько дел, столько дел…

— Дознавателю нужно время, чтобы добраться. Но у тебя в распоряжении Волдемар Вейс, попросим его снять показания с подозреваемых, и если их вина подтвердится, то отправим их в столицу под стражей, — сказал Роланд.

— А что, так можно было?! — я даже замерла с кружкой чая, так и