Старый рудник для брошенной жены - Алена Ягинская

Когда же Альбрехт сообщил, что отношения у супругов… супружеские, то у тетки окончательно снесло крышу. Сначала она еще пыталась придерживаться легенды о моей невменяемости и даже подожгла кибитки гномов, чтобы свалить это на помутнение у меня рассудка. Она была уверена, что после этого Роланд сразу разведется с женой, после чего меня упрячут в лечебницу. Но когда Селиана самолично оценила масштаб моего хозяйства и то, что источник признал меня, она поняла, что новый план, который ей велели продвигать, может не сработать. И ей не пришло в голову ничего лучше, как устранить меня, выставив все как самоубийство. Усыпить чудо-платочком и подкинуть яд, типа я отравилась, не выдержав вины. Не в первый раз ведь уже…

После допроса экономки под артефактом правды и при участии менталиста, который в это время заглядывал в ее мысли и вытаскивал оттуда мотивы и то, что Селиана старалась скрыть, сомнений в ее виновности не осталось. Всю троицу арестовали и отправили в сопровождении охраны в столицу.

Еще на троих чиновников надели следящие артефакты и отправили бумаги на них в канцелярию короля, чтобы там приняли окончательное решение. А всем остальным Роланд сказал, что путь из поместья открыт.

Чиновники живо собрались и наконец-то покинули мой дом. Кроме менталиста. Он решил погостить.

— Вы знаете, голубушка, у нас тут появилась одна занимательная идея, и мы бы хотели ее проверить с господами из эльфийского посольства, — сказал он мне, совершая со мной ежедневный обход моего хозяйства. — Так что, если вы мне выделите место в преподавательском домике…

Выделила, куда деваться.

Преподавательскими мы назвали вновь построенный корпус типа таунхауса на четыре квартиры. Одну заняли отец и Божьяки, вторую пока делили Казур с Элланиелем, а третью выпросил менталист, намекнув, что он вот-вот все равно станет преподавателем в новой школе.

Посольство тоже покинуло нас. Почти. Их владыка прислал листик, что ждет главу к себе для доклада и обсуждения договоренностей, и лорд Горпин отбыл. Но несколько эльфов, в том числе «моих», он оставил проследить, не найдется ли реликвия.

Элланиель никак не проявил эмоций по поводу этого решения, но мне показалось, что он рад остаться с сыном. Про эльфенка, кстати, пришлось признаться, потому что лорд Горпин о нем знал. Ушастые же не умеют язык за зубами держать, и непутевый папаша сразу, как про сына узнал, в лес свой листик послал. Так что все эльфы уже в курсе. Пацана они забирать не стали (может, потому что я сразу сказала, что не отдам, а может, потому что не знали, что с ним делать, полукровка все-таки), но сказали, что будут контролировать процесс обучения его в школе. И поэтому поводу в помощь еще и Казура оставили.

А тот мне сразу заявил, что у него цель не столько за эльфенком присматривать, сколько тоже сыном обзавестись.

— Саша, ты когда с мужем разведешься, давай с тобой попробуем мне наследника сделать, — прямым текстом заявил он. — У Элланиэля же получилось, и у меня получится.

Пришлось очень популярно, не всегда в литературных выражениях объяснять дураку, что дети — плод любви, а не зависти. И что в лучшем случае он может рассчитывать на роль друга, но никак не на отца моих детей.

— Я думал, в твоем мире женщины более прогрессивные, — заявил он мне. — К тому же ты молода, зачем тебе такой старый муж, как Роланд?

— Еще раз ляпнешь чего-нибудь про моего мужа, и я тебя отсюда за шкирку выкину, — «ласково» улыбаясь, пообещала я, скрутив неразумного его же лианами.

Попросила как-то показать мне, как эльфы это делают, он их и призвал. Откуда я знала, что они такие послушные?

Потому что нефиг нафиг.

Я сама еще не решила, что мне с мужем делать, а тут это недоразумение ушастое под руку лезет… Ну и послала после этого дурачка соль фасовать.

Глава 39.

Эльфийская соль тем временем завоевывала рынок Трассерии. С ней эльфы еще чего-то поколдовали, типа обогатили, как медную руду, и цветы от нее прямо пышным цветом цвели. Мы, конечно, цену подняли на нее. Не на всю, понятное дело, мой гном-управляющий предложил два вида выпускать: соль эльфийскую обыкновенную — для овощей и простых людей, и «обогащенную», которую позволить себе могли немногие. Господин Скальбрек сказал, что тот, кто имеет возможность содержать сад и садовника, того пакетик соли не разорит. Я спорить не стала, гном в рекламе и продвижении прошаренный оказался, и после пожара за дело вдвойне активней взялся.

Я думала, что гномы после того, как их стоянку чуть огонь не уничтожил, уйдут, у них же семьи, дети. А они, наоборот, обустраиваться начали — дома строить, огороды возле них разбивать и цветники и клумбы везде устраивать.

И такую красоту гномочки и деревенские женщины навели, что любо-дорого посмотреть. Никто не догадался бы, что было тут совсем недавно. Поэтому, когда мне сообщили, что едет очередная комиссия принимать на этот раз школу, я даже не волновалась. Почти.

Но до этого прибыл дознаватель, которого ждал Роланд. Он взял с нас показания, а Волдемар еще и артефакт с записью допроса ему вручил. Зря. Потому что дознаватель решил задержаться в поместье, чтобы перенять опыт работы с фиксирующим события артефактом и артефактом истинных намерений. Это разработки эльфов и менталиста и моей охраны так назвали перед тем, как засекретить.

И пока следак опыт перенимал и учился правильно допрос вести, чтобы не было, как с Селианой, выяснил, что не все из моих сидельцев на самом деле в чем-то виноваты. Стали дела их поднимать, и оказалось, что у них в сыскном и судебном ведомствах не все гладко. Уехал дознаватель озадаченный и загруженный кипой прошений и ходатайств об условно-досрочном освобождении.

Просто если у меня здесь в будущем образовательный комплекс будет и академия магии, зачем мне ИТК на территории? Вот и убедила начальника колонии ходатайства написать, пусть мне мужичков в вольнонаемные или приписные переводят, а там я уж найду, к какой работе их приспособить.

В общем, все у меня более-менее наладилось: шахты работали, соль варилась, школа строилась, люди, гномы и эльфы были довольны… Гномы, кстати, признали, что хозяйка я рачительная и от дел меня отстранять смысла нет. Пока. И только две вещи оставались нерешенными: кто все это