Учить нельзя влюбить. Ловушка для целительницы - Maria Sonik

всё-таки достала его, пропоров плоть между большим и указательным пальцем. Кровь текла обильно, он даже не заметил сразу, увлеченный боем, и мне пришлось рывком притянуть его за локоть и влить исцеляющую энергию прямо в рану, чувствуя, как срастаются разорванные волокна мышц. Сняла воспаление с ушибленного плеча Грега — один из осколков рухнувшего щита рикошетом влетел в него, и место удара уже начинало наливаться багровым. Под моими пальцами жар ушел, гематома рассосалась, и Грег благодарно кивнул, не оборачиваясь. Остановила кровь из рассечённой брови Кайла — кто-то из иллюзорных врагов оказался умнее и запустил в него не магией, а обычным камнем, ускоренным телекинезом. Рана была пустяковой, но кровь заливала глаз, мешая обзору, и я быстро стянула края разреза, оставив только тонкую розовую полоску.

В целом всё было под контролем. Абсолютно. Я даже позволила себе на секунду расслабиться, представить, как мы вечером будем сидеть в общей гостиной, пить горячий грог и со смехом вспоминать этот бой. Парни будут хвастаться своими подвигами, а я — закатывать глаза и говорить, что они без меня и минуты не протянут.

И парни, надо отдать им должное, защищали меня. Не потому что так предписывал устав, не потому что я была девушкой, которую нужно оберегать. Нет. Они защищали меня как члена стаи, как жизненно важный элемент их боевой машины. Когда один из симулированных противников — особо прыткий тип с размытым контуром и длинными, похожими на когти пальцами — прорвался через строй, обойдя щиты Грега и ускользнув от атак Маркуса, и попытался ударить с тыла, я даже испугаться не успела. Только увидела краем глаза темное пятно, услышала свист рассекаемого воздуха и инстинктивно вскинула руку, чтобы поставить хотя бы самый слабый, детский щит. Но он мне не понадобился. Лайам оказался рядом мгновенно — я даже не заметила, как он переместился. Никаких заклинаний левитации или ускорения, просто взрывная, животная скорость, на которую способно тело, повинующееся не разуму, а инстинкту. Он вырос передо мной, как стена, заслонил собой, и его клинок из чистой магии разрубил иллюзию надвое.

— Тайл, ты в порядке⁈ — рявкнул он через плечо, и в его голосе была такая ярость, такая неприкрытая, кипящая злоба, что у меня мурашки побежали по спине. Он не спрашивал — он требовал ответа, будто от этого зависела его жизнь. Его глаза, обычно теплые, сейчас горели расплавленным серебром, и я видела, как ходят желваки на его скулах.

— В порядке! — крикнула я в ответ, сглатывая комок в горле. — Работайте! Не отвлекайся!

Он кивнул, резко, отрывисто, и вернулся в строй. Но я заметила, что после этого инцидента его позиция изменилась. Он стал держаться ближе ко мне. На полшага, на корпус, но ближе. Его плечо то и дело оказывалось между мной и потенциальной опасностью, его щиты, более легкие и маневренные, чем у Грега, прикрывали не только общую группу, но и конкретно меня. Он создавал вокруг меня кокон, невидимую сферу безопасности, и делал это не задумываясь, на одних рефлексах, как дышат или моргают. Он защищал меня, даже когда это не требовалось, когда угроза была эфемерной, и от этого внутри, под ребрами, разливалось странное, теплое, щекочущее чувство. Чувство, которое я упорно гнала от себя последние несколько недель. Чувство, которому я не имела права поддаваться. Но оно было сильнее меня. Оно прорастало в сердце корнями, оплетало легкие, мешало дышать ровно.

Мы почти дошли до контрольной точки. Почти завершили эту проклятую, выматывающую практику. Я уже видела финишную черту — деревянную платформу, грубо сколоченную, с ярко-алым флагом, который полоскался на ветру, как язык пламени. Платформа была всего в полусотне метров, рукой подать. Парни уже начали переглядываться, на их лицах засветились первые, еще недоверчивые улыбки. Кайл даже позволил себе короткий смешок. Мы почти сделали это. Почти выиграли. И именно в этот момент, когда напряжение достигло пика, а потом начало спадать, притупляя бдительность, всё пошло не так. Как всегда и бывает.

Симулированный противник вырвался из-за баррикады. Он был не похож на остальных. Более крупный, более плотный, созданный не просто из сгустка магии и иллюзий, но словно спрессованный из самой тьмы. Он не двигался по стандартной схеме, которую мы отрабатывали на тренировках, — шаг влево, ложный замах, атака справа. Нет. Его движения были хаотичными, рваными, непредсказуемыми, как броски бешеного пса. Я узнала эту сигнатуру. Позже, много позже, сидя в кабинете декана Моргана с чашкой успокоительного отвара в дрожащих руках, я узнаю, что инструкторы специально добавили его в последний момент. Это был «джокер» — элемент внезапности, призванный проверить, как группа справляется с неожиданностями в условиях, близких к боевым. Они хотели посмотреть, не сломаемся ли мы, не бросимся ли врассыпную, когда система даст сбой.

Он бросился прямо на меня. Он выбрал самую уязвимую цель — ту, что стоит в тылу и не способна дать немедленный отпор. Умная тварь. Слишком умная для бездушной иллюзии. Я увидела его краем глаза — темную, стремительную, смазанную тень, несущуюся в мою сторону. Время замедлилось, растянулось в тугую, вязкую патоку. Я увидела, как Кайл оборачивается, и его глаза расширяются от ужаса — он был слишком далеко, чтобы успеть. Увидела, как Грег пытается развернуть свой громоздкий щит, но не успевает, потому что его конструкция не рассчитана на такую скорость. Увидела, как Маркус вскидывает руку для броска руны, но понимает, что попадет в меня же. И увидела лицо Лайама. О, Боги, его лицо. Оно исказилось, сломалось, превратилось в маску чистого, незамутненного ужаса. Он закричал что-то, но я не слышала — кровь стучала в ушах, заглушая все звуки.

Попыталась отшатнуться, сделать шаг назад, вжаться в землю, стать невидимкой — что угодно, лишь бы избежать столкновения. Но было поздно. Заклинание — пусть и учебное, пусть и смягченное инструкторами, но всё же боевое, всё же несущее в себе разрушительный импульс — ударило меня в плечо. Ощущение было такое, будто в меня врезался кузнечный молот, раскаленный добела. Я не успела даже вскрикнуть. Меня отбросило назад, как тряпичную куклу, и я впечаталась спиной в деревянный барьер с такой силой, что доски жалобно хрустнули. В глазах моментально потемнело, мир вокруг сжался в одну-единственную точку боли, пульсирующую, огненную. Воздух вышибло из лёгких, и я открывала рот, как рыба, выброшенная на берег, пытаясь сделать судорожный вдох, но не могла. Паника захлестнула сознание ледяной волной.

— ЭЙРА!

Крик Лайама разрезал шум боя, пронзил ватную тишину в моих ушах,