Учить нельзя влюбить. Ловушка для целительницы - Maria Sonik

неровные группы, стояли они. Боевики пятого курса. Высокие, широкоплечие, затянутые в тёмную, усиленную защитными чарами форму. Они были серьёзны и молчаливы, как стая гончих перед травлей. В воздухе вокруг них висело почти физическое ощущение силы, сжатой пружины, готовой разжаться в любую секунду. Их амулеты мерцали, на наручах поблёскивали зарядные кристаллы.

А наша группа целителей, наоборот, жалкой, бесформенной кучкой жалась у самого края полигона, возле развёрнутого на скорую руку временного медицинского пункта. Пара походных коек, зачарованные ширмы для конфиденциальности, ящики с бинтами, склянками и амулетами диагностики. Мы выглядели как стайка испуганных куропаток, попавших на плац к ястребам. Кто-то нервно перебирал свои наборы, кто-то тихо перешёптывался, бледнея от каждого громкого звука.

Я стояла в стороне от общей паники, полностью погружённая в свой собственный ритуал. Пальцы, холодные, но совершенно не дрожащие, перебирали содержимое моей медицинской сумки. Тактильно, наощупь, я знала здесь каждый предмет. Рулон эластичного бинта, пропитанного обезболивающим и кровоостанавливающим составом. Флакон с едко пахнущим антисептиком, способным выжечь любую инфекцию на магическом уровне. Три тускло светящихся флакона с регенерационными зельями разной степени силы — от лёгкого, для ссадин, до концентрированного, способного заново срастить мышечную ткань. И, наконец, моя гордость — портативный диагностический артефакт в форме монокля, который я настроила лично под себя.

— Тайл! — резкий, как удар хлыста, окрик профессора Вязеля заставил меня поднять голову. Профессор стоял с планшетом в руках и сверялся со списком. — Курс четвёртый, группа три! Ваше место — в группе номер четыре! Старший группы — боевик пятого курса ap'Шайн!

Имя ударило под дых. Лайам ap'Шайн. Словно по команде, мои глаза нашли его в толпе. Он уже стоял на поле, на полшага впереди троих других боевиков. Его группа. Его стая. Высокие, широкоплечие парни с такими же нашивками на вороте, что и у него. Но смотрела я только на него. И он смотрел на меня.

Я медленно, чеканя шаг, словно выходила не на песок полигона, а на паркет бального зала, направилась к группе номер четыре. Поправила ремень сумки на плече, убедившись, что она не болтается и не мешает движениям, и остановилась ровно в двух шагах от Лайама. Достаточно близко, чтобы видеть его лицо во всех деталях. И увиденное заставило меня внутренне содрогнуться.

Он молчал. В его стальных, обычно насмешливых или скучающих серых глазах плескался самый настоящий, животный, ничем не прикрытый ужас. Чистый, концентрированный, липкий страх, от которого у него на висках выступила испарина. Его лицо было белее мела, побелев ровно настолько, что тёмная щетина на подбородке стала казаться почти чёрной. Я никогда не видела его таким. Надменного, дерзкого, вспыльчивого Лайама ap'Шайна, который в столовой швырялся подносами, а в коридорах мог снести плечом кого угодно, сейчас буквально трясло от ужаса. Его люди — я мельком узнала рыжего здоровяка Грега, того самого, что разрушил наше так называемое «свидание» в городской кофейне, а также ещё двоих, Маркуса с татуировкой на шее и молчаливого блондина Кайла, — недоумённо переглядывались за спиной своего командира.

— Тайл? — голос Лайама прозвучал хрипло, надтреснуто, как треснувший колокол. Казалось, слова застревали у него в горле, и он выталкивал их с невероятным усилием. — Что ты… что ты здесь делаешь?

Я чуть склонила голову набок, глядя ему прямо в глаза. Мой голос был ровным, как линия горизонта. Я не позволю ему увидеть мой страх. Я вообще не позволю ему увидеть хоть что-то, кроме спокойной уверенности профессионала.

— Прохожу практику, ap'Шайн, — ответила я чётко, выделяя его фамилию. — А ты что думал? Наша группа прикреплена к твоей. Я же говорила тебе, помнишь? Полевая медицина — это мой основной профиль. Это то, чем я занимаюсь.

— Я думал… — он запнулся и шагнул ко мне, резко, порывисто, почти вплотную. Парни за его спиной напряглись. Лайам наклонился ко мне, снижая голос до отчаянного, срывающегося шёпота, который предназначался только для моих ушей. От него пахло озоном, кожей и дикой, неконтролируемой паникой. — Я думал, практика будет позже, Эйра! Я был уверен, что это будет на следующей неделе, в Мертвых Топях, на совместных учениях! Я думал, у нас есть ещё время! Я думал, что успею подготовиться, уговорить тебя перевестись в другую группу, сделать хоть что-то! А это… это полигон! Сегодня! Здесь не игрушки, здесь будут применять настоящие заклинания, тяжёлые, боевые! Здесь будут настоящие ранения, кровь, оторванные конечности, магические ожоги, здесь может убить, Эйра, понимаешь? Убить!

Его пальцы, те самые, с разбитыми и даже сегодня толком не залеченными костяшками, о которых я вспомнила с болезненной ясностью, сжались в кулаки. Он почти физически излучал желание схватить меня за плечи и вытрясти отсюда, уволочь в безопасное место, подальше от надвигающегося хаоса. Я видела, как на его шее бешено бьётся жилка.

— Я знаю, — я не отступила ни на шаг. Мои слова были как глоток ледяной воды, выплеснутой в разгар летнего зноя. — Именно поэтому я здесь. Именно поэтому меня поставили в твою группу. Чтобы, когда кого-то из вас разорвёт в клочья, рядом оказался тот, кто сможет собрать вас обратно. Успокойся, Лайам.

— Лайам! — рыжий Грег, с лица которого постепенно сползало недоумение, сменяясь проблесками понимания, шагнул вперёд и тронул его за плечо. — Какого чёрта здесь происходит? Ты знаешь эту целительницу? Объяснись.

Не успел Лайам открыть рот, как ответила я. Я перевела взгляд на Грега, затем поочерёдно на Маркуса и Кайла, и заговорила громко, чётко, чеканя каждое слово, чтобы ни у кого не осталось сомнений в моём статусе и моём праве здесь находиться:

— Да, он меня знает. Я — Эйра Тайл, четвёртый курс целительского факультета. Специализация: полевая хирургия и структурная регенерация тканей. Я консультировала вашего командира по курсу тактической медицины. Сегодня я прикомандирована к вашей группе в качестве полевого медика. Так что, парни, ваши жизни сегодня в моих руках. И я советую вам не создавать для меня лишней работы.

На несколько секунд над группой повисла звенящая тишина. Маркус, темноволосый, с алыми рунами татуировки, змеящейся от ворота к скуле, присвистнул. В его тёмных глазах мелькнуло что-то, очень похожее на невольное уважение.

— Так это та самая Тайл? — спросил он, и его хрипловатый голос прозвучал почти благоговейно. — Та, о которой судачит весь наш факультет с тех пор, как наш Лайам вылечил муляж на зачёте? Серьёзно? Круто. Я думал, ты старше. Выглядишь… мелковато для того, кто будет нас сегодня штопать.

— Я много работаю и мало сплю, — сухо парировала я, поправляя диагностический монокль. — И хватит разговоров. У нас