Что несёт тьма - Дженна Вулфхарт

— Нет, это все. Спасибо, Риан.

Кивнув, она быстрым, уверенным шагом направляется к выходу и вскоре исчезает за тяжелыми двустворчатыми дверями. В просторном зале остаемся только мы с Талиесином. Несколько долгих мгновений тишину нарушают лишь его ровное дыхание и глухие удары моего собственного сердца, после чего он поднимается, протягивает мне руку и спокойно произносит:

— Нам пора отдохнуть. Похоже, впереди нас ждет долгий путь.

При одной только мысли об этом усталость всей тяжестью наваливается на меня, словно только теперь я по-настоящему ощущаю, насколько измождена. За последнюю неделю у меня почти не было возможности просто перевести дух, не говоря уже о том, чтобы думать о чем-то, кроме собственного выживания и все более запутанных чувств к мужчине, который сейчас стоит рядом.

Мы выходим из большого зала, оставляя его позади. Подол моего платья мягко колышется при каждом шаге, а драгоценный пергамент я крепко прижимаю к груди. Поднявшись по длинному лестничному пролету, Талиесин провожает меня до самой двери и, остановившись, несколько секунд молча смотрит на меня сверху вниз.

Как же легко было бы сократить разделяющее нас расстояние. Достаточно лишь ухватиться за ворот его туники, притянуть его к себе и впиться в его губы.

Вместо этого я лишь прочищаю горло.

— Несмотря ни на что, вечер выдался хорошим, пусть и закончился разочарованием.

Его губы трогает улыбка.

— И какая именно часть была хорошей? Та, где ты пробралась в мою комнату, чтобы убить меня, или…

— Перестань. — Я вскидываю руку, будто собираюсь снова толкнуть его, но на полпути решимость покидает меня, и я медленно опускаю руку. — Ты ведь теперь никогда не перестанешь мне об этом напоминать?

— Скорее всего, нет, — отвечает он своим низким, хрипловатым голосом, от которого по спине тут же пробегает приятная дрожь.

Я тихо смеюсь.

— Что ж… наверное, я это заслужила.

Он не делает ни шагу навстречу. Несколько долгих ударов сердца мы просто стоим друг напротив друга. Лишь теперь я замечаю, что его взгляд задержался на моих руках, точнее, на пергаменте, который я по-прежнему слишком крепко прижимаю к груди.

— Ты собираешься рисовать, — говорит он. В его голосе нет и намека на вопрос.

Я на мгновение замираю, застигнутая врасплох тем, насколько хорошо он знает эту мою черту, хотя удивляться этому уже давно не следовало. Он «знает» меня десять лет, и за это время я наверняка успела рассказать ему о своей страсти к рисованию.

— Да.

Он слегка хмурится, словно пытается сложить воедино разрозненные кусочки мозаики.

— Почему именно сегодня?

— Потому что… — Я опускаю взгляд на пергамент, а затем снова смотрю на него. — Мне кажется, это поможет мне вспомнить.

В его взгляде мелькает понимание или что-то очень похожее на него. Еще несколько долгих мгновений он молча всматривается в меня, а затем медленно кивает, словно мои слова окончательно расставили все по своим местам.

— Доброй ночи, Талиесин, — говорю я.

Он осторожно убирает выбившуюся прядь волос мне за ухо.

— Доброй ночи, Ангарад.

Я невольно улыбаюсь.

— Я рада, что ты перестал называть меня Суинврайг.

— Я тоже.

Он медленно отступает по коридору, не сводя с меня взгляда, и лишь когда я толкаю дверь своей комнаты и переступаю порог, наконец отворачивается. Стоит двери закрыться за моей спиной, как я прижимаю ладонь к бешено колотящемуся сердцу и, прислонившись к двери, медленно сползаю на пол.

И перед глазами у меня стоит только его улыбка.

Кажется, я и вправду схожу с ума. Мне необходимо взять себя в руки, пока чувства не подтолкнули меня к какой-нибудь глупости и я окончательно не выставила себя дурой. Что бы Талиесин ни говорил раньше, вполне возможно, он уже успел передумать. Возможно, он решил, что, если позволить нам стать еще ближе, все неизбежно закончится разбитым сердцем.

А может быть, он вспомнил слова предостережения, которые услышал от меня самой в том странном сне.

Наша встреча станет погибелью для нас обоих.

Пожалуй, мне тоже не стоит об этом забывать.

Тяжело вздохнув, я снимаю великолепное платье, переодеваюсь в мягкие льняные штаны и такую же тунику, забираюсь на кровать, поджав под себя ноги, и устраиваю лист пергамента на холодном подоконнике. На несколько мгновений я закрываю глаза, пытаясь удержать недавнее воспоминание: крылья огненной птицы, скользящие по усыпанному звездами ночному небу.

Потом беру в руки стилус и начинаю рисовать.

Поначалу работа продвигается медленно, будто каждый новый штрих приходится извлекать из глубин памяти. Все те редкие разы, когда я позволяла себе рисовать раньше, проходили одинаково: я запиралась в своей комнате в Ордене, запирала дверь и то и дело тревожно оглядывалась через плечо, опасаясь, что Верховная Суинврайг в любой момент отопрет замок своим ключом. Тогда я снова и снова выводила одни и те же знакомые образы, грубо намечая их угольком: талисман Ордена, звездную брошь, скреплявшую каждый плащ, пару крыльев…

Даже тогда меня неизменно тянуло именно к ним.

Все это время где-то в глубине моего сознания скрывалось нечто важное, а я даже не подозревала об этом.

Часы незаметно сменяют друг друга, а линии ложатся на пергамент все увереннее и быстрее, пока я почти не нависаю над рисунком, полностью растворившись в работе. Я настолько поглощена каждым новым штрихом, что перестаю думать о сне и замечаю наступление утра лишь тогда, когда далекий горизонт начинает окрашиваться в нежно-розовый цвет. Пальцы ноют от того, как крепко я сжимаю стилус, но остановиться не могу, боясь, что стоит мне сделать паузу, как образ снова ускользнет.

Наконец я устало выдыхаю и откидываюсь назад. Перед глазами все слегка плывет от усталости, ноги затекли, а портрет огненной птицы все еще далек от совершенства. И все же, глядя на него, я чувствую, как понемногу затягивается та ноющая пустота, что поселилась во мне с тех пор, как мы нашли гнездо.

Это та самая птица из моего прошлого, о которой говорил Талиесин. Та, о которой я когда-то забыла. Но одного взгляда на этот рисунок хватает, чтобы понять: я любила ее всем сердцем, хотя по-прежнему почти ничего о ней не помню.

По щеке медленно скатывается слеза. Она была мне дорога. Я потеряла ее, так и не получив возможности оплакать как следует. Орден отнял у меня даже воспоминания о ней. Но я верну их.

Я верну себе абсолютно все.

И сокрушу власть Ордена над этим миром.

Кажется, ночь