Корона Олимпа - Кейт Ашер

class="p1">В зеркале напротив меня мелькнуло отражение. Безумный оскал исчез с лица отца, черты смягчились. Он подарил мне редкую, едва заметную улыбку, полную гордости, прежде чем рассыпаться клочьями тени.

— И это подводит меня к главному, — начала я.

— Прежнего Аида больше нет. И он оставил после себя две вещи: своё наследие и свою корону. Теперь и то, и другое принадлежит мне.

Я выпрямилась и вскинула подбородок, призывая знакомую тяжесть Теневой Короны.

— Ты — Королева Подземного мира? — спросил Келис.

— Именно так.

— Но эту корону может носить только Аид, — прошептала Гера.

— Да. И теперь Аид — это я. Это титул в той же мере, в какой это было его именем.

Келис рассмеялся. Он, черт возьми, рассмеялся.

— Что ж, полагаю, сейчас самое подходящее время, — выдавил он сквозь смех.

— Мама, кажется, я стал твоим ожившим кошмаром. Я люблю Ниссу, Королеву Подземного мира.

Келис согнулся от смеха, пока моя реальность рушилась от одной-единственной фразы. Реальность Геры рухнула тоже. Ярость исказила её лицо. Она замахнулась, чтобы ударить его.

Но я не позволила. Легко, как вдох, я хлестнула теневой плетью по воздуху, перехватывая её запястье.

— Но и это еще не всё, — продолжил Келис.

Как, во имя Тартара, это может быть не всё?!

— Во время испытания Мойр, когда я остался последним чемпионом в зале… Я должен был сказать тебе это еще несколько месяцев назад, Белладонна. И мне действительно жаль. Но я ни о чем не жалею.

— О чем именно? — прошептала я.

— Когда ты ушла, я нашел свою нить. Она тянулась прямо рядом с твоей. Я обрезал собственную нить…

— Нет! Зачем ты…

— …и вплел её в твою.

Он замолчал, давая мне осознать масштаб катастрофы.

— Теперь мы связаны. Ты и я.

— ТЫ ЧТО СДЕЛАЛ?! — взвизгнула наконец пришедшая в себя Гера.

— Наши судьбы переплетены так же неразрывно, как звезды связаны с ночным небом, Нисс.

— Что ты натворил? — выдохнула я.

— Что ты натворил, мальчишка?! — выкрикнула Гера секундой позже.

Она снова вскинула руку, но на этот раз зеркала предали её. Она выхватила бронзовый кинжал из потайного кармана; лезвие хищно блеснуло. Она замахнулась, намереваясь метнуть его в собственного сына. Интуиция подтолкнула меня, и я рванулась вперед, срывая медальон с её шеи.

— Нет! Верни! Верни немедленно! — орала Гера.

Мы с Келисом наблюдали, как на её ладони появился порез. Гера в ужасе уставилась в зеркало и издала душераздирающий вопль.

— Нет, нет, нет, нет, — умоляла она своего зеркального палача.

— Зевс, нет… я не… я не могла… и все твои любовницы…

Мы с Келисом обменялись потрясенными взглядами. Гера убила Зевса?!

— Мама, — выдохнул Келис. — Что же ты натворила?

У меня не было ни малейшего желания смотреть на то, как кромсают нашу бывшую королеву. Мощным выплеском силы я разбила зеркало.

— Келис? — позвала я.

Он обернулся, совершенно раздавленный.

— Идем со мной. Идем домой, — прошептала я, переплетая пальцы с его.

Тени закружились вокруг нас, унося прочь. В Дворец Аида. К моему трону. Домой.

ГЛАВА 43

Келис

Я безмолвно уставился на пылающий очаг в эксцентричной гостиной Аида. Гостиной Ниссы.

Аид мертв, и теперь Нисса заняла его место? От этих мыслей голова шла кругом. На ней была Теневая Корона — в этом не осталось сомнений. Я видел ее мерцание боковым зрением всякий раз, когда Нисса шевелилась рядом со мной.

В какой-то момент она ушла. Шагнула сквозь тени на Олимп и вернулась с Ликосом. Пока ее не было — минуты? часы? — я не чувствовал ничего, кроме пустоты и скорби.

Нить, незримо натянутая между нами — та самая, что я сплел своими изувеченными руками, — истончилась. Привычный комфорт от ее эмоций исчез. Я сразу же заскучал по ней. Мне отчаянно хотелось обнять ее, прошептать слова утешения обо всем, что случилось этой ночью и что еще ждет впереди.

Мать убила отца. Почему? И что будет завтра?

Огромная морда ткнулась в мою левую ногу, вынюхивая ихор на штанах. Раны давно затянулись, но кровь осталась. По правде говоря, я не знал, сколько просидел здесь, в кресле, пахнущем ванилью и малиной, наблюдая за танцем пламени.

«Мне не по нраву запах твоей боли и отчаяния, божество».

Глубокий голос Ликоса рокотал в моем сознании. Какое облегчение — снова чувствовать его присутствие, знать, что испытания позади и нам больше не нужно быть в разлуке.

«Только Гера может объяснить свои поступки, юноша. Тебе не станет легче, если ты будешь бесконечно копаться в ее мотивах».

Я знал, что он прав. Но я все еще не понимал, что именно должен чувствовать.

«Тебе нужен отдых. Завтра настанет быстрее, чем ты думаешь. И ванна тоже не помешает — от тебя несет».

Я нахмурился. — Грубо.

«Возможно. Но это правда».

Нисса подавила смешок, будто подслушала. Но это ведь невозможно, верно?

— Велира говорит, нам нужно в душ, — пояснила она, и короткий смешок все же прорвал ее оборону.

Мои губы невольно дрогнули: по нашей связи разлилась сладкая золотистая волна веселья. Неужели она тоже чувствует эту нить? Знает ли она, что эмоции, захлестывающие ее, на самом деле мои? Или это работает только в одну сторону, раз уж я ее создатель?

Нисса медленно поднялась, разминая шею и плечи. Похоже, мы и правда засиделись. Она протянула руку. Я хмуро уставился на ее позолоченные пальцы, и внутри вспыхнула ярость.

Я больше никогда не хотел видеть ее кожу, оскверненную этим цветом.

Золото. Доказательство нашей божественности, но в то же время — свидетельство ее боли. Боли, которую я ощущал как свою собственную. Боли, причиненной ее отцом, ее тайной и, больше всего, моей матерью. Матерью, которая пыталась сразить меня клинком титанов, пока Нисса не сорвала защитный амулет с ее изящной шеи. Матерью, которая никогда не была ею по-настоящему.

Полагаю, в этом мы с Ниссой похожи.

Я сжал ее руку и заставил себя подняться. Мы стояли так близко, что, когда она подняла на меня взгляд, ее нос коснулся моей груди. Жаль, я не знал, о чем она думает. В тот миг она так крепко зажала свои чувства, что я не мог расшифровать выражение ее сияющих зеленых глаз.

Сделав глубокий вдох, она повела меня наверх, в ванную комнату, которая с недавних пор стала моим святилищем.

— Ванна или душ? — неуверенно спросила она.

Как бы мне ни хотелось отмокнуть в ванне на львиных ножках, прижимая ее к себе, я понимал: тугие струи душа лучше смоют нашу кровь… и наши грехи. По