Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс

Натим побежал ко мне, чуть спотыкаясь. Но я не остановилась.

Я пробежала мимо олененка и прыгнула в воду.

Меня окружила мокрая прохлада, потянула вниз. Здесь оказалось глубже, чем я думала. Куда глубже, чем в реке, что протекала мимо деревни Нил.

Я опустилась на каменистое дно. Белые волосы окружили меня: с них спадала сухая грязь. С кожи смывало остатки липкого масла и пепла.

Вокруг меня снова засияла синева – там, где цвета не было, он вдруг появился.

И в реке я услышала ту же жуткую мелодию: вода пела что-то одновременно знакомое и совсем незнакомое. Вода звенела в моей голове, и это походило на шипение огня. Я слышала их не с помощью ушей или прочих смертных чувств, а глубинным осознанием, которое позволяло мне читать живых существ, больших и малых.

Звон распадался на части, свивался и наконец превратился в нечто похожее на колыбельную.

Что-то екнуло у меня в груди. Я… узнала ее.

Я слышала эту мелодию прежде.

Я закрыла глаза в отчаянных попытках вспомнить… но вместо этого случайно глотнула воды, когда в голове моей зазвучал новый голос. Голос нездешний, такой же, как пламя, но гладкий и мягкий. Он плыл в моем разуме, словно выдра.

«Ты знаешь нас, – голос струился роскошным атласом. – Ты и есть мы».

Я начала захлебываться, оттолкнулась от дна и вынырнула на поверхность, отплевываясь. Кашляя, я поплыла к берегу так быстро, как только могла.

Что это было?

– Руна?

Я резко повернула голову, выбираясь из реки на твердую землю. С меня стекала вода. Незнакомец прижимал к себе Натима, склонив голову. Его дымчатые глаза рассматривали мое голое, мокрое тело.

– Ты в порядке? Разве ты не умеешь плавать? – мужчина осторожно поставил Натима на землю, обошел прыгающего олененка и протянул мне руку.

Я взяла ее почти по привычке, задрожав от внезапного жара, который вспорол метку на моем бедре и проник прямо в кровь. Незнакомец оттащил меня подальше от воды и от нового голоса – туда, где я прежде сидела. Оставленная мной оленья шкура лежала в траве.

Незнакомец посмотрел на нее, а потом неохотно отпустил мою руку.

– Тебя не было почти весь день, – он провел пальцами по своим спутанным черным волосам. – Я хотел дать тебе время, но… я беспокоился.

Он нахмурился и продолжил:

– Хорошо, что я пошел тебя искать. Может, тебе не стоит заходить в воду, если ты не умеешь плавать?

– Я умею плавать, – я схватила мокрые волосы двумя руками и выжала из них воду.

Перекинув пряди через плечо, я нагнулась за оленьей шкурой.

Незнакомец не проронил ни слова, пока я завязывала узел на шее, обертывала шкурку вокруг себя и перевязывала ее поясом из стеблей.

Мужчина тихо спросил:

– Если ты умеешь плавать, то почему ты захлебывалась?

Я не поднимала глаз, потому что не хотела рассказывать о водяном голосе. Но как соврать?

– Я просто… удивилась, и все.

– Удивилась? – в его голосе тоже промелькнуло удивление, и это заставило меня поднять взгляд. – Чему?

– Я… – хоть одну бы убедительную причину придумать… и тут я посмотрела ему между ног. – Т… ты не обнажен.

Незнакомец напрягся и глянул вниз, на меха, которые прикрывали его мужество.

– Больше нет, – он сглотнул и нервно переступил с ноги на ногу. – Я…

Он сжал руки в кулаки, а затем выдавил:

– То, что случилось утром, было… нечестно по отношению к тебе. Я воспользовался тобой, хотя ты верила, что помогаешь мне унять боль. Я все утро хотел отправиться на поиски и притвориться, что все еще болен. Что мне все еще больно. Я хотел, чтобы ты снова исцелила меня… и представил множество способов, как именно ты можешь это сделать.

Он посмотрел на меня с хищной полуулыбкой.

– Но все эти картины принесли мне еще больше боли, потому что теперь я знаю, каково это – когда твоя рука касается моего…

Он снова сглотнул и распрямил плечи.

– Прости меня, Руна. Я не ожидал такой реакции. Я был наивен, наверное… и глуп. Я позабыл, как сильно тебя хочу. Хотя даже без воспоминаний я не могу отойти от тебя… я хочу тебя так сильно. Мне нужно… – он вздохнул и покачал головой. – Это неважно. А вот что важно: я наконец понял, почему люди Нил носят эти надоедливые меха.

Незнакомец подошел ко мне и сжал зубы.

– Я не могу скрыть, как сильно тебя хочу. И я не стану врать и говорить, что это утро не было одним из лучших в моей забытой жизни. Я хочу сделать это снова. Я хочу подарить тебе ту же взрывную смерть, показать тебе то же удовольствие, что ты показала мне… но ты должна знать: я не жду этого. Да, я хочу, чтобы ты стала мне парой. Да, я хочу сделать с тобой то, что сделал Салак с Верио, но… ты не должна постоянно видеть, как сильно я хочу тебя. Не должна чувствовать себя обязанной мне. Обязанной исцелить меня, когда я не могу себя контролировать, – он фыркнул себе под нос. – А когда я рядом с тобой, я не могу контролировать себя постоянно.

Я покраснела и провела руками по своему оленьему платью. Его открытая честность все еще удивляла меня. От нее так сильно билось сердце.

– Я… я не чувствовала себя обязанной исцелить тебя этим утром. Я хотела…

– Ты хотела, чтобы я больше не чувствовал боли.

– Ну, да… поначалу, – я нахмурилась. – Но потом я коснулась тебя и почувствовала, какой ты горячий…

– Ты перепутала желание с болезнью. Это была просто похоть, – незнакомец с трудом сглотнул, и его дымчатые глаза сделались темными, как полночь. – Мне следовало остановить тебя. Нужно было честно признаться в том, как сильно я тебя хочу. Боль эту я навлек на себя сам.

Он провел дрожащей рукой по губам и продолжил:

– Но потом ты дотронулась до меня, и… я… я не смог удержаться. А затем ты сбежала. Сбежала от того, что я заставил тебя сделать и…

– Я сбежала от Салака, не от тебя, – я поймала взгляд незнакомца, щеки мои запылали еще сильнее. – Я сбежала, потому что мне нужно было понять, почему меня попросили держаться от тебя подальше. Хотя рядом с тобой…

Я не договорила, и незнакомец подошел поближе.

– Рядом со мной?

Я втянула ртом воздух, набираясь храбрости.

Я должна была сказать правду, как и незнакомец.