Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс

Я услышал шорох шагов по камням и замер.

Грохочущее сердце наконец-то подуспокоилось. Шаги принадлежали существу с двумя ногами, а не четырьмя.

Инстинкты потребовали, чтобы я подскочил с места и подбежал к ней. Схватил в охапку и прижался губами к ее губам. Но я удержал свои порывы: руки на коленях, которые теперь прикрывала шкура мертвого врага Салака, лицо ничего не выражает. Насколько последнее у меня получалось, конечно…

Руна появилась в серебре сумерек: она осторожно ступала меж волчьих хвостов и вытянутых лап – стая как раз досыпала перед ночными охотой и патрулем. Я хорошо видел в опустившейся на мир темноте, и Руна, кажется, тоже, хоть и жила среди людей Нил, рядом с их вечногорящим пламенем, которое разгоняло тени своим сияющим оранжевым светом.

Крошечная голова Натима поднялась над клубком волчат. Он попытался выбраться из гнезда, радостно блея и приветствуя Руну. Та улыбнулась и присела на корточки, чтобы погладить малыша.

– У тебя живот круглый, словно слива.

Я молчал.

Губы не двигались, но глаза – еще как. Я всматривался в Руну, подмечая чистые белые волосы и кожу, как она запахнула оленью шкуру – видны только руки и ноги. И всю ее жилистую силу – изящный изгиб ключиц, мускулистый живот теперь вместе с грудями и всем остальным скрывала шкура.

Я понадеялся, что это поможет и моему собственному телу не терять контроль рядом с Руной. Но все получилось наоборот.

Я больше не видел ее природной красоты, потому начал вспоминать, какая она под оленьей шкурой. Плоть моя затвердела, мужество почти болезненно уткнулось в бедро, покрытое волчьими мехами.

Я слега подвинулся, прокашлялся, надеясь, что гнев мой ушел, а наш полуденный спор забыт.

Руна поймала мой взгляд – ее глаза был полны спокойствия и тепла. Ни капли тревоги. Ничего от той борьбы правого и неправого. Вместо этого она смотрела на меня почти заботливо – грудь моя сжалась.

– Привет, – выдохнул я.

Но даже тихое слово раскатилось по пещере и эхом отдалось от стен.

Волки тут же потянулись и зазевали, потревоженные.

Она поставила свитую корзину – у Руны получилось куда лучше, хотя все же не идеально – и присела, скрестив ноги и обняв Натима, который забрался к ней на колени, слегка поскальзываясь.

– Привет, – Руна застенчиво улыбнулась.

И между нами повисла тишина, но совсем не колючая, как прежде. Эта была мягче – как мох, от которого ничего не ожидали, и он просто рос. Моя метка в виде полумесяца снова загудела – теперь, когда Руна приблизилась. И я забыл о боли, которая впилась в меня, когда Руна сказала, что уйдет, и пообещала, что я почувствую что-то к другим девушкам.

Все это не имело значения.

Теперь, когда Руна вернулась туда, где и должна быть.

Со мной.

Я сказал:

– Прости за то, что…

Она выпалила одновременно со мной:

– Я собрала немного…

Я усмехнулся.

– Ты первая.

Она улыбнулась и чуть склонила подбородок.

– Я бы вернулась раньше, но раз я останусь еще на одну ночь… мне ведь нужно чем-то питаться.

Стоило ей упомянуть еду, и желудок мой забурчал. Сегодня я еще не ел. По дороге от реки я заметил в траве кролика и чуть не захлебнулся слюной, но мне не хотелось убивать его на глазах у Натима.

Салак поделится со мной добычей. Я подожду.

Я чуть подался вперед и сунулся в полную листьев, лепестков и нескольких пыльных корешков корзину.

– Что это за растения?

– Листья малины, сладкие стебли чертополоха, корни лопуха и лилии, – Руна провела пальцем по ярко-желтым и оранжевым цветам, которые сорвала вместе с клубнями. – У последних можно есть не только лепестки.

Я удивленно уставился на корзину. Поразительно.

– А ты знаешь о собирательстве больше, чем я.

Она погладила Натима и пожала плечами.

– Раньше не знала. Но пока я жила в племени, мне нравилось собирать. Сейчас позднее лето, и равнины полны урожая. Мы должны были собрать достаточно припасов, чтобы люди Нил смогли продержаться всю зиму. Но до того, как урожай созрел, я частенько помогала охотникам, – она поймала мой взгляд.

Руна поделилась со мной еще одной частичкой себя.

– Пока Ния и охотники выслеживали бизона, остальные женщины – вместе с Гият – показали мне, как находить нужные растения. Какие-то мы едим, а какие-то храним: сажаем недалеко от деревни, расширяя сады, – она улыбнулась и прижалась губами к макушке Натима. – Паллен, наша мастерица над травами, подготовила меня к огненному трансу… она использует растения совсем в других целях. И глядя на ее мастерство, я тоже изголодалась по знаниям: захотела узнать о травах и лекарствах все, что только можно. И об ингредиентах для чего-то вкусненького, конечно, тоже.

Стоило Руне заговорить о людях Нил, и голос ее потеплел. Я тут же почувствовал приступ ревности.

Она покачала головой и улыбнулась, словно бы смеясь над собой.

– Наверное, со стороны кажется, что я много чего знаю, но на самом деле, когда я бродила по миру одна, я не знала ничего. Если бы я знала тогда то, что знаю сейчас, я бы лучше выживала. Стала бы сильнее, прошла бы дольше…

Я подхватил пальцами кремовый клубень, который Руна назвала лопухом.

– Странно, что мы оба бродили годами… то есть казалось, что годами… одни и ничего не нашли. Не встретили смертных, хотя, судя по твоим рассказам, есть целых четыре царства, населенных другими кланами. Шли и чуть не умерли. И так близко друг от друга.

Руна замерла – рука ее лежала на плечах Натима.

– Словно мы были связаны, – она шумно втянула ртом воздух.

Я поднял голову – как раз вовремя для того, чтобы увидеть, как она снимает Натима с колен. Тот тут же неловко потопал в сторону Киу, чтобы поесть еще немного. Наши взгляды встретились – по спине пробежала искра понимания.

– То, что я сказала днем… – Руна колебалась. – О том, что тебе могут понравиться другие женщины…

Я поднял руку.

– Не нужно объясняться. Ты думаешь, что меня нужно лечить, когда мне «больно», – я мягко улыбнулся. – Но ты ошибаешься. Мне больно лишь рядом с тобой, и я говорю это не за тем, чтобы обвинить тебя. Или чтобы ты думала, что обязана меня касаться.

Я пододвинулся поближе к девушке и положил корень обратно в корзину, а затем сцепил наши пальцы.

– Я говорю об этом, чтобы ты поняла: лишь на тебя я так реагирую. Мне не нужен никто другой. Я буду счастлив страдать – оно