Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс

Я прижал ее ближе и посмотрел в глаза Киу – волчица внимательно следила за нами, – а потом пробормотал:

– Я хочу, чтобы ты помогла мне вспомнить мое имя.

Руна начала вырываться из моей хватки.

– Я ведь уже сказала тебе. Я не знаю как…

– Знаю, ты сказала, что это опасно и что ты не знаешь, как это сделать, но тыкаться вслепую еще опаснее, – я отстранился и посмотрел Руне в глаза. – Пришло время нам все вспомнить, Руна. Пока не стало слишком поздно.

Она замерла, но не отвела взгляда. Я видел, как подернулись туманом ее глаза, как пробежал по нижней губе язык – Руна думала о том, что нас ждет. Что может получиться, а что нет. Я готов был подарить ей все время мира на размышления. Затаил дыхание. Руна вышла из моих объятий и тихо присела на землю.

Подняв подбородок, она сказала:

– Я не хочу использовать корень дамака. Если не рассчитаю дозу, он нас убьет. Кроме того, рядом деревьев дамака я не видела…

Я сложил руки на коленях.

– Я согласен. Я тоже предпочел бы не травиться. Что еще?

– Не знаю, что за символы рисовала на мне Паллен и где она нашла гриб, который должен привязать нас к этому миру, но… – Руна вздрогнула. – Надеюсь, если мы будем держаться за руки, то не потеряемся. Как я потеряла Солина.

Я слегка улыбнулся:

– Если ты таким образом разрешаешь мне подержать тебя за руку, я с радостью соглашусь.

– Я ничего не могу тебе обещать. Без ритуала и мастера, который введет нас в транс… не знаю, получится ли у нас.

– Я готов попробовать.

– А еще я не могу обещать, что огонь будет добр к тебе. С чего бы ему помогать, раз он решил держать нас порознь?

– Опять же, я готов и к этому, – я несколько мгновений смотрел на нее, а затем признался: – Мне нужно узнать свое имя, Руна.

Она подтащила к себе корзину с едой и взяла оттуда лилию и ее клубень. Тишина сгущалась, Руна откусила лепесток и прожевала. Она взяла в руки другой корень и передала его мне.

– Скажи-ка мне кое-что, только честно. Те тени, что ты призываешь… ты делал так и прежде, когда бродил один?

Я прокатил корень по ладони.

– Нет. Я впервые призвал тени, когда бегал наперегонки с Салаком. В то утро, когда нашел тебя в травяном море.

Брови Руны подскочили вверх.

– Думаешь, они появились из-за меня?

– Из-за тебя? – я выпрямился. – Но я ведь тогда тебя еще не нашел!

– Это правда, – она нервно сжала пальцами еще один лепесток. – Я спросила лишь потому, что моя чувствительность по отношению к животным…

Руна не подняла взгляда.

– Этот дар становится все сильнее с каждым днем… словно рядом с тобой у меня получается отыскать ту свою часть, о которой я даже не подозревала, – она неловко рассмеялась. – Рядом с тобой я чувствую себя собой, хотя и понятия не имею, кто я такая.

Дыхание перехватило.

Я сжал руки вокруг корня и замер, сражаясь с желанием схватить Руну, заключить в объятия и снова поцеловать.

Упомянутые ею тени снова полились из меня: перекатились по бедрам, завихрились над сердцем.

Руна ахнула: черные, похожие на дым струйки окружили и ее, коснулись так, как хотел касаться я. Киу тихо, предупреждающе зарычала, но я не отозвал тени.

Они появились, потому что я не мог контролировать свои чувства. Они росли, потому что я позволил им это сделать. Впервые в жизни я потянулся в плотную темноту внутри своих костей и попытался управлять тенями… вместо того, чтобы они управляли мной.

И это оказалось так же легко, как дышать.

Мне стоило лишь пожелать, подумать, и тени поднимались над моим запястьем и проводили по щеке Руны – пальцы жгло, потому что они хотели быть на месте теней.

Руна вздрогнула.

Я собрал тени и отправил их обратно в ничто.

– Как только я встретил тебя, то сразу понял: ты – то, что я потерял. Ты не казалась мне новой неизвестностью, Руна. Ты появилась, и мой дух с облегчением выдохнул. Клянусь, все мое тело будто бы сказало: «А, наконец-то. Вот же она».

Руна приоткрыла рот, но я не дал ей заговорить.

– Я знал, что ты – то, что я искал. То, что я потерял. Тени я начал призывать лишь в тот день, когда встретил тебя. И ты права: чем больше я провожу с тобой времени, тем легче ими управлять. Но ты ведь спросила меня совсем не об этом.

Я подметил беспокойство в ее янтарных глазах. Руна боялась.

– Правда?

Она задрожала, а потом качнула головой.

– Так спроси же меня, и я отвечу тебе честно. Мы встретились не просто так – это тоже правда. Я всем сердцем верю, что все это время мы шли навстречу друг другу.

Руна потерла кожу над сердцем.

Мгновение она просто сидела, принимая мое признание, то, во что я верил. Пробуя мою правду на вкус. Наконец она пробормотала:

– Ты мне тоже не кажешься чем-то новым… Но… – Руна приподняла плечи, и голос ее истончился. – Огонь сказал мне, что ты уже ходишь среди смерти. Что ты – сама тьма. Твои глаза словно дым. На твоей коже даже в самый солнечный день таятся тени. Ты управляешь ночью так, словно ты сам – ночь, и… та часть меня, что узнала тебя… она же говорит и о том, что мы не одно и то же.

Я сглотнул.

– Мы противоположности.

– Именно так, – глаза Руны расширились. – Это слово всегда казалось важным.

– И из-за того, что я помечен тьмой, ты думаешь, что должна… бояться меня? Не доверять мне? Не доверять моим чувствам?

Руна неуютно поежилась.

– Я… не знаю, – она отвела взгляд. – Но если мы вместе войдем сегодня в огонь… вернемся в мир пламени, который так яростно предупреждал меня о тебе… я… я должна знать. Ты не… как ты думаешь…

Она с трудом сглотнула.

– Ты не думаешь, что тени – это зло?

– Зло? – я отпрянул назад. – Тени – это я. Так же как и твоя чувствительность – это ты. А ты сама как думаешь? Я зло?

– Нет, – она резко качнула головой. – По крайней мере, я так не думаю.

– А что ты думаешь? На самом деле…

Руна фыркнула и замерла на растянувшееся во времени мгновение.

– Я думаю, что ты прав. Ты должен