Когда имеешь дело с драконами - Дана Свифт

– Не нужно говорить «они», как будто мы не знаем, кто послал этих браконьеров, – говорит Джеймс тоном, которого я никогда раньше не слышала.

– Джеймс, милый, – мягко отвечает моя мама. – Ты тоже не можешь винить себя.

Он сжимает кулаки на коленях:

– Я не виню. Но я просто говорю, что не нужно ходить вокруг да около правды. Мой отец приказал сделать это.

* * *

На следующий день меня выписывают из больницы. Через два дня, когда я немного окрепну, Джеймс отвезет меня к пещерам. Я пытаюсь понять, не упустили ли мы какие-то кусочки золота. Не ради себя, хотя мне было бы приятно, если бы боль в руке утихла. И не ради отца, который медленно идет на поправку. Дело в трех маленьких дракончиках, которым необходимо это золото, они слишком юные, чтобы отлучить их от металла. Мы можем предложить им серебро, но для Зилара этого будет недостаточно на такой поздней стадии развития. Я даже сомневаюсь, что Ория сможет выжить, полагаясь только на серебро.

Гнездо Нити всегда было мрачным, но теперь в его новообразованных тенях поселилось уныние. Без золота и Нити оно лишилось радости и красоты. Нет, это больше, чем просто визуальная пустота. Сцена передо мной кажется пустой, лишенной всяческих возможностей. Потому что теперь есть вещи, которые не смогут произойти. Спасение всего вида… Увидеть, как Зилар, Электрум и Ория вырастут с крепкими металлическими покровами… Существование Нити открыло невозможное.

Я трачу все свои силы на поиски золота, пытаясь ощутить хоть малейший его след. Ничего. Проведя целый час в бесплодных поисках, я падаю на колени. Я умоляла ее довериться мне, и она доверилась. Провал, повторяет мой разум. Провал. Но я не просто не смогла спасти последний экземпляр вида, мое подопечное существо. Я подвела себя, ведь жила только ради нее. Притворялась, скрывалась, дышала, чтобы защитить ее. А без нее…

«Я ничто».

Я должна быть на дне океана.

– Тебе следовало позволить мне… – начинаю я, но замолкаю.

Вина растет, как лоза, обвивая мое сердце, и душит меня.

– Не смей говорить, что я должен был позволить тебе утонуть, – требует Джеймс, и боль пронизывает каждое слово. Он держит меня за плечи, пытаясь успокоить мой дрожащий голос. – Ты стоишь больше, чем золото. Ты драгоценнее всего на свете, а я чуть не потерял тебя.

Я, похоже, не выгляжу убежденной, потому что он продолжает:

– Ты знаешь это, правда? Ты знаешь, что ты драгоценнее любого металла.

Я киваю, рыдая, как будто его слова имеют смысл. Но дело в том, что я не уверена. Я не уверена, что моя жизнь драгоценнее золота, потому что, потеряв Нити, я чувствую себя никем. Я потеряла все. Дракон, которого я должна была защищать, исчез. Нити мертва. И теперь ее детеныши тоже умрут без ее золота.

* * *

Пустота отступает, и я снова поднимаюсь. Я не могу оставаться в этой холодной пещере, когда мои малыши ждут меня в амбаре. Они – мое единственное утешение.

Как всегда, драконята встречают меня с той же радостью, что и я их. Они подпрыгивают ко мне, словно кролики, и слезы сами катятся по щекам. Облегчение и счастье смешиваются с глубокой скорбью.

Ория толкает меня в подмышку, и я позволяю ей забраться ко мне на колени. Ее серебристая чешуя остается напряженной – страх или, возможно, горе не дают ей расслабиться. Я чувствую то же самое, окутанная скорбью и болью.

Я глажу ее, и одна из чешуек привлекает мое внимание.

– Джеймс?

– Да?

Его голос тоже дрожит от горя.

– У Ории всегда было это пятнышко здесь?

Джеймс поднимает голову.

– Какое пятнышко?

– Вот это.

Он смотрит туда, куда я указываю, где мои пальцы скользят по ее груди. Прямо над сердцем скопление из пяти чешуек сияет золотом. Не серебром. Ярким, как ночное небо, золотом.

– Это новое, – выдыхает Джеймс.

– О боже. – Я поворачиваюсь. – Электрум! – зову я, притягивая его к себе.

Я осматриваю каждый сантиметр, и да, оно есть и у него. Золота больше, чем серебра.

– Где Хорт? – спрашиваю я.

Джеймс не задает вопросов. Он засовывает пальцы в рот и свистит. Долгий, протяжный звук. Через мгновение Хорт появляется в амбаре, его голова поворачивается к нам с вопросительным выражением: «Время играть?»

Тот же Хорт, обожающий лужи и солнечные пятна. Я привыкла видеть его оранжевую чешую с черными кончиками, а не серебристую. Это еще одна причина проверить мою теорию.

– Сможешь заставить его надеть свой металл?

Джеймс хмурится.

– Ты думаешь…

– Я не знаю, что думаю. Но мне нужно подтверждение.

Джеймс кивает и свистит снова. На этот раз звук разносится эхом в низком регистре.

– Хорт. Щит.

Словно вытащенный меч, серебро покрывает тело Хорта, блестящее и сияющее. Я делаю шаг вперед, всматриваясь в каждую чешуйку, протягиваю руку, чтобы почувствовать ее. Джеймс тоже сканирует. И вот оно, на некогда сломанном крыле, прямо там, где мы бинтовали его неделями, – участок золотой чешуи.

Я ахаю.

– Ты понимаешь, что это значит?

– Их металл может меняться. Он становится золотым. – Джеймс смотрит на Хорта. – У меня золотой дракон.

Эта мысль ударяет меня в голову, оставляя пустоту, как та пещера внизу.

– Только если они продолжают есть золото.

Гнев снова вспыхивает в моем сердце. Золото Нити не просто кормило их. Оно защищало ее детей, превращая их в золотых. Вот почему она так долго линяла, почему оставалась уязвимой, почему так долго наполняла пещеру тоннами этого металла. Ей пришлось работать на износ, чтобы защитить своих детей.

Еще одна мысль усиливает тоску по утраченной Нити. Если мы сможем вернуть это золото, Ория станет золотой, полностью золотой. Это означает, что Нити не просто защищала своих детей, она обращала вспять вымирание, создавая способ продолжения вида.

Новая решимость заполняет пустоту в моем животе.

– Я не позволю ее труду пропасть даром. Я верну его. Я украду золото Нити обратно.

Глава 43. Когда готовишься к ограблению

ДЖЕЙМС

Раннее утро окутывает нас, и мы облачаемся в костюмы всадника и наблюдателя. Коричневая кожа, металлические нагрудники. Фаррен впервые надевает серебро вместо меди, и оно выглядит на ней потрясающе.

После вчерашних обсуждений мы оба погружены в тишину, движимые тихой, но непоколебимой решимостью. Мы действуем. Мы становимся теми ворами, какими мой отец когда-то называл Уолшей. Но, как сказала Фаррен, мы вернем украденное.

Прежде чем она успевает сесть на Хорта, я окликаю ее:

– Фаррен,