Когда имеешь дело с драконами - Дана Свифт

Нужно начать делать ей массаж сердца. Мои руки ложатся на ее грудь… покрытую золотом.

– Нет! – кричу я.

В памяти всплывает ночь грозы.

«Это ведь ты тогда сняла его с меня, верно?» – спросил я. «Да, – призналась она. – Видишь ли, когда человек умирает, никто не обращает внимания на то, как с него сняли металл. Всех волнует только сам факт, что он снят».

Мне придется снять с нее эту броню. Это ее единственный шанс.

Когда в моей голове проносятся все воспоминания о Фаррен, возникает еще одно.

«Так мне просто нужно… разбить его?» – испуганно спросила она, когда речь зашла о том, как разобрать панцирь Ории. «Да, – ответил я. – Но осторожно».

Осторожно! Но нужно использовать всю силу, которую я могу собрать, чтобы что-то создать. Неудивительно, что Фаррен дрожала. Это как использовать вес горы, чтобы разбить яйцо.

Я сосредоточиваюсь на ее боку, где большинство всадников создают шов для связи. Фаррен этого не сделала, быстро надев броню и аккуратно подогнав ее вокруг себя. Но я все равно представляю, что там есть гребень, и концентрируюсь. Мои ногти царапают гладкое мокрое золото, пытаясь найти зацепку. Я кричу и тяну, вкладывая в это все, что у меня есть. Затем золото разрывается.

«Я сделал это».

Ни на мгновение не позволяю себе насладиться победой. Начинаю делать искусственное дыхание, стараясь задать ритм, который будет соответствовать биению ее сердца. Но ее сердце совершенно неподвижно, в то время как мое бешено колотится. Я чувствую, что вот-вот потеряю сознание от паники.

– Пожалуйста, не оставляй меня! Фаррен, не оставляй меня!

Мгновение спустя Хорт приземляется на скалы заповедника. Я спрыгиваю с Фаррен на руках, осторожно опускаю ее на твердую землю и снова приступаю к работе. На траве было бы легче, но с каждым нажатием моя ментальная решимость трещит. Слишком долго. Слишком далеко. Недостаточно.

– Джеймс? – раздается встревоженный крик.

Я не поднимаю глаз, не прекращаю искусственное дыхание. Меня можно убить, но отвлечь мое внимание от нее невозможно. Фаррен всегда умела это делать – завладевать всем моим вниманием. Настолько, что я никогда не мог перестать смотреть на нее, даже когда знал, что не должен.

Два человека плюхаются рядом со мной.

– Фаррен! О боже мой, Фаррен!

Это голос Шелли. Я тянусь к голове Фаррен, запрокидываю ее и вдуваю воздух ей в рот. Затем снова приступаю к реанимации.

– Что случилось? Как долго она была… – спрашивает Шелли, ее голос дрожит.

– Ее с Нити подстрелили, – выдавливаю я слова, каждое из которых дается с трудом.

– Это значит?.. – низкий рокот Джеффри звучит как предчувствие беды.

– Нити нет, – отвечаю я, стараясь сохранить спокойствие. – Но Фаррен выживет. – Я устанавливаю ровный ритм, но мои запястья протестуют, тело сотрясается от неимоверных усилий. – Фаррен, вернись ко мне!

Еще десять нажатий, и у меня подступает тошнота. Каждая моя клетка кричит: «Слишком долго! Уже слишком долго!»

После того как я снова делаю ей искусственное дыхание, я выкрикиваю инструкции, голос срывается от напряжения:

– Идите за доктором Уолшем! Он знает, что делать. Потому что я просто в ужасе! Возможно, я не прилагаю достаточно силы или, наоборот, рискую сломать ей ребро.

– Мы не можем, – с отчаянием в голосе отвечает Шелли.

Я ругаюсь про себя и вновь сосредоточиваюсь.

Нельзя сдаваться. Нельзя останавливаться, пока она не начнет дышать.

– Фаррен, ты слышишь меня? Ты нужна мне. Мне нужно, чтобы ты вернулась ко мне.

Словно по волшебству, Фаррен дергается и выплевывает воду.

Да.

Да!

Сердце сжимается от облегчения. Она жива. Я слегка поворачиваю ее, и она выкашливает еще больше воды. Глаза полуоткрыты, она смотрит на меня полсекунды.

– Джеймс? – выдыхает она.

– Это я. Это я! – кричу я, чувствуя, как слезы облегчения подступают к глазам.

Ее веки трепещут и закрываются, и вся радость исчезает. Что я упускаю? Нехватка кислорода? Травма головы? Потеря крови?

– Нет, останься со мной, Фаррен! Останься, пожалуйста.

Нежная рука Шелли крепко держит мое предплечье.

– У нее всегда с собой флакончик с золотом, – вспоминает она. – Оно уже готово к использованию.

Конечно!

– Это не поможет… Мы не можем, – произносит Джеффри, запинаясь.

Я не обращаю на него внимания, потому что знаю, что смогу создать это золото. Мне нужен тот же пузырек, который она использовала, чтобы спасти меня. В конце концов именно благодаря ему я до сих пор жив. Когда я тянусь к короткой, грубо сшитой юбке Фаррен, Шелли указывает на лиф:

– Он здесь. Мы попросили швею сделать скрытый карман.

Шелли копается, прежде чем протянуть его мне.

Я сжимаю флакончик в руках. Но когда открываю его и высыпаю металлические хлопья на ладонь, меня охватывают сомнения.

– Давай, – торопит Шелли. – У нас нет времени на раздумья.

Вес кажется обманчивым, но главное – мои инстинкты кричат, что увиденное расходится с ощущениями.

– Это… это не золото.

– Что? – вырывается у Шелли.

– Это железо… покрытое золотом.

Я растираю мелкие частицы металла. Они легко размазываются под слоем пота и масла на моих пальцах.

Шелли рядом всхлипывает, ее голос дрожит:

– Нет, нет, нет! Это должно быть золото. Фаррен всегда носит золото.

Слова Джеффри звучат особенно жутко, пронизанные отчаянием:

– Что я наделал?

– Что? – вскрикивает Шелли, ее голос полон недоумения и страха.

– Это все моя вина, – шепчет Джеффри, и в этом шепоте – вся тяжесть его признания.

В этот момент все встает на свои места. Прозрение обрушивается на меня, объясняя, почему в моих руках оказалось железо вместо золота. Я понимаю, почему Шелли сегодня выглядела так… иначе. Холодная дрожь пробегает по телу. Как мой отец и его люди узнали о существовании золотого дракона?

– Я погубил их обоих! – кричит Джеффри, и этот крик разрывает тишину.

Наконец я поднимаю взгляд. Их растрепанные волосы, грязь на лицах, смешанные эмоции – все это предстает передо мной. А затем я смотрю на их свадебные наряды. Они полностью в крови.

Глава 42. Когда ничего не осталось

ФАРРЕН

Меня крепко держит чья-то рука. Это первое ощущение, и я не могу понять почему. Когда я пытаюсь очнуться, сознание окутано туманом, отчего процесс пробуждения неприятен. Веки тяжелые, кожа влажная от пота, голова гудит.

– Фаррен? – доносится голос, полный надежды. Я его хорошо знаю. – Фаррен!

Передо мной – обеспокоенное, красивое лицо Джеймса Мёрфи. Он сидит рядом, и солнечный свет, играя в его кудрях, превращает волосы в огненно-рыжие.

«Ему не следует выглядеть так привлекательно», –