Когда имеешь дело с драконами - Дана Свифт

Она оборачивается, ожидая. Я наклоняюсь и убираю выбившуюся прядь волос за ее ухо.

– Прости, ты не представляешь, как долго я хотел это сделать.

– Что? Весь последний час?

– Скорее годы.

– Ты не шутил, когда говорил, что странно флиртуешь, да? – спрашивает она, слегка краснея и сдерживая улыбку.

– Нет.

И я целую ее, быстро и легко, потому что не хочу думать о том, что что-то может пойти не так в нашей миссии. Это точно не будет последний раз, когда я уберу ее волосы за ухо.

Мы мчимся к моему дому на Хорте, чтобы успеть до восхода солнца. Прохлада приближающейся осени пронизывает предрассветный летний ветер, еще не тронутый теплыми лучами.

Когда Фаррен предложила свой план, я согласился не раздумывая. Вернуть то, что украл мой отец. Теоретически это должно быть легко. Мы ощущаем золото Нити. Вдвоем мы сможем попасть туда и затем сбежать и заодно забрать мою мать. Я уже позвонил ей, чтобы она была готова. Затем мы улетим с золотом и драконятами так далеко, что нас никто не найдет.

Таков план.

Сначала мы проверим родильные загоны и стойла. Есть несколько заброшенных мест, где он мог спрятать золото, объясняю я.

– Мы найдем его, – решительно заявляет она.

Я киваю. Меня не столько волнует его поиск, сколько беспокоит, как бы нас не поймали. Мама сказала, что устроит скандал ранним утром, чтобы заманить отца в город. Но мой отец, вероятно, выставит охрану, чтобы круглосуточно охранять металл, ведь это золото стоит миллионы фунтов на черном рынке. Мы приземляемся на территории поместья, посреди клевера и лилий моей матери.

– Хорт. Стой! – резко шепчу я.

Он наклоняет голову, и я понимаю, что он ни за что не послушается, даже со свистком.

Я вздыхаю:

– Уолш, скажи ему, чтобы остался.

Она гладит Хорта по шее:

– Мы скоро вернемся, хорошо? Оставайся здесь.

Хорт садится.

– Невероятно, – бормочу я. Но у нас нет времени на шутки. Фаррен, видимо, украла сердце Хорта так же, как и мое. – Родильные загоны здесь.

Я киваю и направляюсь к каменистой тропинке, которая огибает сад и боковую часть дома. Мы крадемся в тени, словно она стала нашим союзником. Достигнув угла, где нам придется ускориться, я оцениваю путь. Вниз, по склону лужайки, используя кусты для укрытия. Затем через боковые стойла, которые мы проверим по пути. А потом…

– Джеймс.

Фаррен сжимает мою руку.

– Что?

Я осматриваюсь в поисках опасности. Слышно лишь щебетание нескольких птиц. Я следую за взглядом Фаррен к закрытому окну наверху. Смотрю вверх, но там лишь темное небо, освещаемое молниями каждую секунду.

– Джеймс, это исходит из дома.

– Из моего дома? – Я делаю глубокий вдох, успокаивая дыхание, и напрягаю слух, используя свои навыки. Вот оно, это давление, то самое, которое я почувствовал, вытаскивая Фаррен из океана. – Я тоже это ощущаю, – признаюсь я, но смысл ускользает.

Зачем отец спрятал его здесь, в доме? Пробраться незамеченным было бы куда сложнее, охранять – тем более. Неужели он хотел защитить золото сам?

Я никогда не был из тех, кто сбегает из дома, но сейчас, пытаясь проникнуть внутрь, словно грабитель, ощущаю горькую иронию. Единственный плюс: мне не придется разбивать окна или выламывать решетки, ведь ключ все еще у меня.

* * *

Я никогда не думал, что тайно приведу Фаррен в свой дом. Тренировочные площадки и гоночная трасса раскинулись прямо под склоном холма. Иногда я представлял, как набираюсь смелости и приглашаю ее провести время после гонки. Другие гонщики и девушки звали меня, но это были лишь мечты. После гонки я никогда не был свободен. Никаких праздничных ужинов, даже если я выигрывал. Все расходились, а мне приказывали снова пролететь по трассе, пока отец указывал на каждую мою ошибку за день.

То, что мы делаем сейчас, нельзя назвать экскурсией. Мы проскальзываем через кухню и оказываемся в гостиной. Гигантская картина с первым всадником смотрит на нас с камина.

– Это? – спрашивает Фаррен.

– Да, – отвечаю я.

Нас могут заметить на открытом пространстве, поэтому я веду нас к задней лестнице.

– Дом просто огромный, – шепчет Фаррен в благоговении.

Я улыбаюсь, не раскрывая рта. Огромный, стильный, но… это тюрьма.

Мы спешим по лестнице, где наш путь разветвляется на правую или левую стороны дома. Я начинаю прислушиваться, пытаясь почувствовать, куда идти, когда кто-то распахивает дверь в конце коридора.

На всякий случай я дергаю Фаррен в коридорный шкаф. Пытаюсь выровнять дыхание, успокоить сердцебиение. Я до сих пор не знаю, что буду делать, если мы столкнемся с отцом лицом к лицу. В детстве мне быстро стало ясно, что мое послушание – путь к счастью отца. Поэтому я продолжал лепить из себя идеального сына. Поскольку он редко бил меня, я убеждал себя, что он не так уж плох. У меня масса привилегий по праву рождения, так на что жаловаться?

Но теперь он не просто человек, который сломал мне руку или оставил синяк под глазом несколько недель назад. Он убийца.

– Все будет хорошо, – шепчет Фаррен, прижимаясь ко мне.

Я смотрю на нее, прижатую к стене из полотенец, обнимая ее. Так близко. Так потрясающе.

– Откуда ты знаешь, что мне нужно было это услышать?

Она поджимает губы, грустно улыбаясь.

– Потому что я вижу тебя насквозь. Верно? – Затем она дарит мне настоящую улыбку. – Чем быстрее, тем лучше. Я чувствую его, – говорит Фаррен, открывая дверь и увлекая меня направо.

Место, которое до боли мне знакомо. Моя комната? Почему золото оказалось в моей комнате?

Мы с Фаррен проскальзываем внутрь, и я сразу понимаю, что она может догадаться, где мы находимся. Мои трофеи и медали украшают книжный шкаф. Чемпионская чаша с прошлого гоночного сезона занимает целую полку. В остальном моя комната – это большое, упорядоченное и простое пространство. Она кажется необитаемой, в воздухе витает запах чистящего средства.

– Кажется, это многое говорит о тебе? – поддразнивает Фаррен.

– Может быть, о прошлом мне, – говорю я на автомате, пока правда этих слов не сбивает меня с ног.

Я больше никогда не буду жить в этой клетке.

Фаррен закрывает глаза, ощущая золото. Я присоединяюсь к ней, и мы оба направляемся к моему шкафу.

Я открываю дверь – там ничего необычного. Но что-то, шестое чувство, подсказывает мне заглянуть внутрь. Я отодвигаю свою одежду. В глубине находится сундук со всеми моими старыми детскими вещами. Мама никогда ничего из этого не выбрасывала. Серебряный замок, которого раньше не было, удерживает сундук закрытым. Я аккуратно открываю его и, словно