Когда имеешь дело с драконами - Дана Свифт

– У вас нет доказательств! – кричу я, но голос предательски дрожит.

– Разве нет? То, что у Мёрфи есть золото и используют его для спасения сына после тяжелой травмы, звучит куда правдоподобнее, чем реальность. Никто из Уолшей не владеет золотом. Это нелепо, – излагает доктор Бёрк, словно рассказывает детскую сказку. – Но… наблюдатель на той гонке, девушка-медник, видела золото и с тех пор планировала ограбление все лето. – Он усмехается. – На самом деле Джон уже пустил слух, что Уолши – воры.

Я смотрю на Джеймса, чье лицо стало пепельным. Он пришел к тому же выводу. Насколько же все может исказиться. Или как легко это можно исказить.

– Есть одна проблема, – говорит Джеймс, выпрямляясь. – Мне придется подыграть этой истории, но я больше никогда не буду лгать ни для кого из вас.

Вперед выступает браконьер, размахивая обсидиановым клинком. Моя рука ноет, вспоминая, какой урон он может нанести, как ощущается его прикосновение, пронзающее кожу.

Доктор Бёрк улыбается:

– Мне нужен только один золотых дел мастер. Ты, Джеймс. Это еще больше укрепит мою историю.

– Золото – это наш инструмент, способный ломать и исцелять тебя снова и снова, – рычит один из браконьеров. – У нас будет все золото мира, и нам хватит лишь нескольких крупинок, чтобы сломить тебя.

Они говорят о пытках. О том, как будут терзать и исцелять Джеймса, пока он не покорится.

– Роберт, что ты такое говоришь? – возражает миссис Мёрфи.

В ее глазах мелькает осознание. Она наконец видит, насколько жестокими стали эти люди, что жадность к золоту разбудила в них звериную жестокость. Интересно, отпустили бы они когда-нибудь Нити? Если бы я отошла в сторону и позволила им усыпить ее, выжила бы она? Этот вопрос терзает меня с тех пор, как я упала. Теперь, отгоняя непрошеные слезы, я понимаю правду. Они не позволили бы ей жить. Как только она стала бы слишком большой проблемой, стремясь вернуться к своим детенышам, они бы ее убили.

– Как вы объясните мое мастерство в золотом ремесле? – спрашиваю я, и мой голос звучит твердо. – Моя сила – это доказательство, опровергающее вашу ложь.

В подтверждение своих слов я вновь превращаю золото в клинок – это единственный рычаг давления, которым я располагаю.

Лицо доктора Бёрка мрачнеет, становится суровым. В его глазах читается истинное, жестокое пренебрежение, когда он произносит:

– Что скажете, господа? Избавляемся от улик, не так ли?

Шок пронзает меня. Неужели он… неужели он только что намекнул, что я всего лишь улика, которую нужно устранить ради его плана? Вот она, вся священность человеческой жизни.

Браконьеры выступают вперед, сжимая в руках обсидиановое оружие.

– Роберт! Они же дети! – Миссис Мёрфи наконец-то выглядит по-настоящему испуганной.

Прежде чем она успевает сказать что-то еще, двое браконьеров оттаскивают ее и удерживают.

– Прикоснетесь к ней, и вам придется убить и меня, – говорит Джеймс, вставая передо мной.

Миссис Мёрфи снова кричит в агонии:

– Роберт, он мой сын! Мой сын! Ты обещал мне, что защитишь его!

– Ты давно стала бесполезной.

Миссис Мёрфи сопротивляется в руках браконьеров, и маленькая игла впивается ей в шею. В следующее мгновение она обмякает, прислонившись к тем самым людям, которых наняла. Джеймс дрожит, рыча рядом со мной.

«Они – чудовища. Мы имеем дело с настоящими чудовищами».

– Вы не уйдете безнаказанно! – кричу я.

Ложная уверенность, конечно, но мои родители наверняка разберутся, я уверена. Я вспоминаю записку, оставленную на кухонном столе с извинениями и объяснением, почему мне пришлось сюда прийти. К тому же если они собираются пырнуть меня тем же вулканическим стеклом, которым ранили меня в руку, а отца – в живот, то провести параллель несложно.

Доктор Бёрк поднимает руки, останавливая своих людей. Все замирают.

– Ты права, Фаррен. У меня есть более удачная идея. – Он обращается к тем, кто стоит ближе всего к стойлам. – Приведите дракона, с которым мы работали прошлой ночью.

Скрежет металла, будто его выворачивают наизнанку, пронзает воздух. Затем на тренировочный двор выходит Бекс, с намордником на голове. Ее рычание сотрясает землю под моими ногами. Я ахаю. Ее чешуя почти полностью содрана.

– Так будет меньше грязи, – говорит доктор Бёрк. – По крайней мере, для нас. Ты пришла сюда, чтобы украсть и ее. Мы не смогли помешать тебе подойти слишком близко. В последнее время она ранила многих тренеров. Это будет просто еще одна трагическая случайность. Бедная медная ремесленница, которая не понимала своих границ. – Он пожимает плечами. – Бекс должны были усыпить сегодня утром, так что можешь сделать эту работу за нас.

Браконьер тянется к наморднику Бекс, пока другие поднимают свои стеклянные клинки. Лишенная чешуи, она уязвима для любого оружия, и я не смогу ей помочь. Он собирается натравить ее на меня. Он ставит меня перед выбором: дать Бекс растерзать меня или убить этого измученного дракона, а затем позволить браконьерам добить меня.

– Фаррен, – окликает меня доктор Бёрк с насмешкой в голосе. – Я знаю, как ты ценишь Джеймса. Не позволяй ему вмешаться, иначе он погибнет вместе с тобой.

Утренний воздух пронизывает тренировочную площадку. Озеро неподалеку неподвижно, отражает тишину, которая резко контрастирует с одним из самых трудных решений в моей жизни.

– Это должна быть только ты, Фаррен! Ты одна должна исчезнуть! – вновь кричит доктор Бёрк.

Я смотрю на Джеймса, и в этот момент он становится для меня всем. Я всегда ощущала его присутствие после его падения и теперь понимаю почему. Мы были связаны с того момента, как я подарила ему золото. Он стал для меня продолжением моего золотого ремесла. А этим летом, когда мы встретились снова, я влюбилась в него. Отчаянно, без оглядки.

– Джеймс, – произношу я тихо, с горечью. – Возьми Хорта и уходи. Найди золото, спаси малышей. Беги сейчас, а потом останови их.

Он на мгновение прикрывает веки, прежде чем снова посмотреть на меня своими темно-карими глазами. Как же мне хотелось увидеть его ямочки на щеках в последний раз.

– Не смей, Уолш. Даже не думай жертвовать собой ради меня.

Слезы текут по моим щекам, когда люди с Бекс приближаются к нам и она снова ревет. Я могла бы уничтожить Бекс. Могла бы. Но тогда они придут за мной. Я вспоминаю, как легко Арт одержал надо мной победу. Я не боец, по крайней мере, не в физическом смысле. И у меня недостаточно золота, чтобы защитить себя.

– Джеймс, пожалуйста.

– Я люблю тебя! Ты понимаешь это? Я люблю тебя! Если ты умрешь, это сломит меня.

– И я люблю тебя! –