Когда имеешь дело с драконами - Дана Свифт

мы нашли сокровище, распахиваю крышку. Золото лежит перед нами: куски щита Фаррен, сломанные грубой силой. Но это, возможно, одна десятая того, что лежало на дне той пещеры.

– Они, должно быть, разбросали его, – произносит Фаррен, в ее голосе звучит смесь облегчения и едва заметной тревоги. – По крайней мере, мы нашли часть.

– А что, по-твоему, вы нашли? – раздается резкий, властный голос позади нас.

И я знаю этот голос. Знаю его так хорошо, будто он мой собственный, ведь я прожил с этим звуком, давящим на меня, все детство. Я оборачиваюсь и вижу отца, стоящего в дверном проеме.

План мамы, похоже, потерпел крах.

Глава 44. Когда не знаешь, кто настоящее чудовище

ФАРРЕН

– Что происходит? – Недоумение в голосе мистера Мёрфи звучит почти как обвинение. – Что вы здесь делаете?

Неужели он не ждал нас? Неужели думал, что мы просто будем сидеть сложа руки?

– Мы пришли забрать это, – отвечаю я, принимая боевую стойку. Джеймс напрягается рядом. – Без этого дети Нити погибнут.

– Этого? – переспрашивает он, его взгляд падает на кусок золота в моей руке. – Это золото?! – Мистер Мёрфи произносит это так, словно не верит собственным ушам.

Что-то здесь не так. Я чувствую это.

– Конечно это золото, – подтверждает Джеймс, но даже в его голосе слышится сомнение. – Вы приказали своим скалерам украсть его для вас.

– Что я?

Я обвиваю предплечье золотом. Мне совершенно не нравится, как разворачиваются события. Все мои инстинкты кричат об опасности, предостерегая от этой попытки успокоить нас. Мистер Мёрфи отступает назад.

– Золотое ремесло? – произносит он, и в его голосе снова звучит то же недоумение.

Я не понимаю его реакции.

Прежде чем я успеваю что-либо сказать, Джеймс направляет оставшееся золото. Оно обвивает грудь его отца, прижимая того к стене спальни.

Глаза мистера Мёрфи расширяются от ужаса. Его кулаки сжимаются, и я понимаю: он пытается что-то сотворить. Но впервые в жизни он не может контролировать металл.

– Освободи меня, – требует он. – Сын, отпусти меня.

Джеймс медленно качает головой.

– Прекрати этот спектакль.

– Спектакль? – Его отец взрывается. – Объясни все сейчас же, Джеймс. Прямо сейчас.

Джеймс бросает на меня быстрый взгляд.

– Я не знаю, – шепчу я.

Но что бы ни происходило, я рада, что он прижат к стене и не может нам навредить.

В этот момент дверь резко распахивается, и в комнату врывается мать Джеймса.

– Что происходит? Что это был за звук?

Ее взгляд скользит от сына к мужу, запертому в золоте, и к моей руке, обернутой им.

– Онья! Так вот какой был план? – рычит мистер Мёрфи, пытаясь вырваться.

– Идите сюда, дети. Идите сюда! – Мама Джеймса машет нам рукой, призывая выйти из комнаты. Ее бледно-зеленая юбка развевается.

Мы с Джеймсом внимательно следим за ней.

– Ты не можешь этого сделать, Онья. Он не только твой сын, но и мой. Мой сын!

Миссис Мёрфи ведет нас в свою комнату. В отличие от аккуратной спальни Джеймса, здесь царит хаос. В стене зияет дыра. Разбитая фоторамка лежит в осколках стекла. Одежда валяется на полу, а на кровати стоит большой черный сундук.

– Прости, Джеймс. Я не смогла заставить твоего отца уйти сегодня утром, – произносит миссис Мёрфи, запихивая одежду в сундук, чтобы все поместилось. – Но мы уйдем сейчас.

Мы с Джеймсом стоим как вкопанные. Голова болит от попыток осознать происходящее. Ничто из того, что случилось за последние пять минут, не кажется правильным. И вдруг до меня доходит: она не была шокирована золотом. На самом деле она, похоже, ожидала этого.

Джеймс, кажется, понимает это одновременно со мной. Его лицо становится каменным.

– Мама? – тихо спрашивает он.

Миссис Мёрфи выдыхает с явным облегчением.

– Я так рада, что ты в безопасности, – говорит она, обращаясь ко мне. Именно ко мне. Затем она обнимает меня, как тогда, когда уезжал Джеймс, словно у нас одна общая цель. – Спасибо, дорогая. Спасибо.

– Фаррен. – Голос Джеймса звучит предостерегающе, хотя я пока не понимаю почему. – Мама, отпусти ее.

Ее руки сжимаются крепче, последнее легкое объятие, похожее на утешение, на проявление любви.

– Мама. Отпусти. Ее.

Миссис Мёрфи медленно отстраняется, нежно касаясь моих щек.

– Фаррен, мне понадобится еще немного твоей помощи. Ты нужна мне, чтобы спасти моего мальчика.

– Как? – спрашиваю я, просто чтобы она продолжала говорить, чтобы все стало яснее.

– Я не смогла заставить его уйти сегодня утром. Поэтому дай нам несколько часов. Скажи им, что это был Джон. Все улики, которые тебе понадобятся, находятся в верхнем ящике его кабинета.

– Онья! – Голос мистера Мёрфи гремит по коридору, за ним следует поток ругательств.

Все встает на свои места. Миссис Мёрфи. Она просит меня подставить ее мужа. Она хочет, чтобы я солгала, потому что на самом деле…

– Это были вы, – тихо произношу я.

– О чем ты, дорогая?

– Вы… все это. Вы…

Джеймс встает между нами, отстраняя ее руки.

– Ты украла золото, – завершает он за меня.

Глава 45. Когда тебя предают

ДЖЕЙМС

– Ты умеешь создавать золото. – Глаза мамы сияют искренностью. – Я так горжусь тобой, Джеймс. Невероятно горжусь.

– Ты гордишься мной?

Мама не раз говорила эти слова раньше, но сейчас они въедаются в мою душу, как смола. Все дело в отце. В моем строгом отце, который всегда был скуп на похвалу. Мы должны были быть против него. Я собирался вырвать маму из этой золотой клетки. А теперь она говорит о создании золота как о величайшей чести? Эта способность появилась у меня лишь потому, что Фаррен была на грани гибели. И теперь я понимаю: это произошло по приказу мамы. Нити убили по ее велению.

– Почему? – спрашивает Фаррен, ее глаза тоже наполняются слезами. – Почему вы убили Нити? Почему причинили боль моему отцу?

Мама вздыхает, и тревога напрягает ее лицо.

– Мне жаль, Фаррен. Золотого дракона нельзя было убивать. И твоему отцу не должны были причинять боль. Все вышло… из-под контроля.

– Из-под контроля? – эхом повторяет Фаррен, словно пытаясь осознать, почему она чуть не погибла у меня на руках. И почему мне пришлось ждать, чтобы увидеть, проснется ли она в больнице, а потом сообщить, что ее отец находится в соседней комнате в критическом состоянии.

Мои челюсти сжимаются так сильно, что кажется, будто я могу сломать зуб.

– Она не просила оправданий или извинений. Тебя никогда не волновал металл. Тебе даже не нравятся драконы. Так почему? Почему ты это