Когда имеешь дело с драконами - Дана Свифт

– Нити! – кричу я изо всех сил.

Ведь она еще может спасти меня, вытащить из этой бездны. Мы еще не закончили. Я совершила ошибку, упустив атакующего браконьера, но она еще может все исправить. Она могла оправиться от удара низкосортным металлом, как делала это на протяжении всего боя.

Но Нити не машет крыльями. Она безжизненно обмякла. Ее сила, золотая энергия ее чешуи мерцает, как угасающий свет. Когда ее тело медленно поворачивается, освещая темноту желтым сиянием, я наконец замечаю его – копье, вонзившееся ей прямо в грудь. По золотым чешуйкам стекает кровь. Я не могу дышать. Ветер хлещет и ревет вокруг, словно вторя моему отчаянию. Реальность обрушивается на меня. И хотя я отчаянно пытаюсь не думать об этом, я знаю, почему Нити не управляет воздухом, почему она игнорирует гравитацию. Я знаю, почему я больше не чувствую ее присутствия. Это копье попало в одно из ее уязвимых, не защищенных чешуей мест.

Она продолжает падать, потому что она мертва. Последний золотой дракон мертв.

Время замедляется, и я тоже. Это, должно быть, игра моего разума, но я чувствую себя невесомой. В течение мучительных секунд я перестаю замечать ветер, холод, темноту. Я – сгусток крика. И кричу я не потому, что лечу навстречу смерти. Я кричу из-за Нити, тянусь к ней. Но все тщетно, ведь мы обе падаем. Каким-то образом она достигает океана раньше меня. Гигантский всплеск взрывается, как раскат грома. Затем – тишина. Потому что ее больше нет. Она не всплывает, и я тоже. Горе и агония накатывают одновременно с ледяной водой, обрушиваясь на меня всей своей мощью.

Глава 41. Когда пытаешься спасти любовь всей своей жизни

ДЖЕЙМС

Золотой свет окутывает Фаррен и Нити, когда они падают. Я вижу лишь ужас, ведь сам являюсь его воплощением. С криком я выдыхаю и погружаюсь в бездну. Фаррен стремится к воде, а Нити не в силах выровняться. Всего мгновение назад Арт упал с такой же высоты, его тело ударилось о волны океана, словно о бетонный блок.

Три всадника, которых я преследовал, сброшены с драконов. Тот, кто поразил Нити, проклинает нас и уходит. Даже если он направляется к пещере, я не двигаюсь, чтобы последовать за ним. Я тяну Хорта к Фаррен, которая падает сквозь воздух.

Я слишком далеко, чертовски далеко, но, мчась к ней, протягиваю руку и начинаю творить. Я уверен, что Нити сможет спасти себя, но Фаррен не умеет летать. Напрягая каждую мышцу, я собираю всю силу и направляю ее на девушку, сверкающую золотом. В моем отчаянии что-то находит свое место. Колодец силы, к которому я обращаюсь, расширяется. Пока я дрожу от напряжения, тянусь к Фаррен, словно могу ее схватить. И вдруг, чудесным образом, она замедляется, а затем замирает.

Я осознаю, что своим золотым творением остановил ее падение. Теперь Нити нужно лишь выровняться, и, возможно, она сможет подхватить ее в воздухе. Мое внимание переключается на золотого дракона. Что-то не так. Ее тело не держит нужного натяжения для пикирования. Крылья безжизненны, не прижаты к бокам.

Нити с грохотом врезается в воду, и я вздрагиваю. Волны поднимаются, словно разбиваясь о скалы. Она… она не выровнялась. Я держу Фаррен и жду, пока Нити всплывет. Но она не появляется. Темная вода окутывает ее. Моя связь с золотом Фаррен обрывается, когда понимание отбрасывает меня назад. Она не всплывет.

Нити… она…

О боже, ее нет. Просто нет.

Фаррен с такой силой ударяется о воду, что у меня останавливается сердце.

«Нет».

Я, возможно, уже опоздал. И все еще слишком далеко. Я снова подгоняю Хорта вперед. Думаю, он любит ее так же, как и я, потому что его крылья бьют по воздуху, словно это самая важная гонка в нашей жизни. Я фокусируюсь на месте ее падения, но волны стирают следы. Сердце колотится в груди, я не знаю, ныряю ли я в нужное место. Слишком темно. И мы слишком далеко.

– Хорт! Ныряй! – кричу я, несмотря ни на что.

Океан – это самый холодный водоем, в который я когда-либо попадал. Он также самый жестокий. Он борется с нами, когда я погружаюсь, отбрасывает в сторону. Но, когда Хорт уходит глубже, вода успокаивается в ледяных объятиях. Я ничего не вижу, глаза щиплет. Но я знаю, что Фаррен тонет, как камень, в своих доспехах. Я знаю, потому что сам прошел через это. Знаю, каково это – быть поглощенным. И все же я бы предпочел это, чем страх, который говорит мне, что я уже опоздал.

Хорт рвется к поверхности, прежде чем я успеваю его остановить. Мы выныриваем в такую непроглядную тьму, что граница между небом и водой стирается. Я не позволяю себе поддаться этому хаосу.

Вдыхаю полной грудью и кричу:

– Хорт, оставайся здесь! Не двигайся!

Мой дракон слушается. Я спрыгиваю с него, погружаясь в океан в одиночестве. Как только оказываюсь под водой, отгоняю панику. Я двигаюсь вперед, протягивая руку к тому же ощущению, которое испытал, когда на мгновение поднял Фаррен в воздух. Это было золото. Я создал золото. Мне нужно лишь повторить это. Почувствовать ее местоположение, как научила меня сама Фаррен на полях заповедника.

Вот оно! Справа от меня, глубоко внизу, что-то желтое мерцает в моем сознании, зовет из-под гнетущей мглы. Я тянусь к этому ощущению металла, более сильному, чем я привык. Затем, погружаясь глубже, я творю изо всех сил. Она там. Она прямо там.

Я несусь вперед, пока легкие не начинают гореть. Пока не сжимаю ее руку.

* * *

Я выныриваю на поверхность, жадно глотая воздух, и крепко прижимаю Фаррен к себе. Хорт, охваченный паникой, бросается к нам, затем ныряет и подхватывает нас на свою спину – так он научился у Дафин. Я держусь за Фаррен, позволяя Хорту нести нас, надеясь, что скорость сыграет нам на руку.

– Хорт, домой! – требую я, еще сильнее прижимая Фаррен к груди.

Лихорадочно ищу ее пульс. Ничего. Или, может, мое собственное сердце бьется так сильно, что заглушает ее. Но ее кожа холодна. Из ее бицепса торчит проклятый кинжал. Я отвожу взгляд и наклоняюсь к ее лицу. Она не дышит.

– Пожалуйста. Пожалуйста…

Я поддерживаю ее голову, чтобы она не дергалась. Времени нет. Как долго она была под водой? Я должен был сразу попытаться почувствовать ее золото. Я