Контракт с монстром - Анастасия Ригерман

— Держи, — протянул он мне один из них. — В качестве извинений. Я такой неуклюжий сегодня.

Я взяла горячий стакан, с интересом наблюдая, как мой коллега с жадностью из него отпивает.

— Вот чего мне так не хватало, — усмехнулся парень. — Сейчас приду в норму.

Ага, как же! Я-то знала, что Леша ненавидел кофе. Называл его «горькой бурдой» и пил только чай, литрами. Иногда с сахаром, реже с молоком — с чем угодно, но только не кофе.

Взгляд скользнул по сидевшему рядом со мной оборотню. Свитер был тот же, потертый на локтях. Но застегнут на все пуговицы, хотя настоящий Леша его всегда расстегивал. Обувь… на ногах чистые, почти новые кроссовки. Наш Леша носил стоптанные ботинки, в которых, как он шутил, «и в архив, и в разведку».

Это был не он!

Я сделала вид, что подношу стакан к губам, позволив паре капель обжечь губы, но не сделала ни глотка. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на весь кабинет.

— Спасибо, — выдавила я. — Я, пожалуй, схожу припудрю носик. Да и пока ты не наладишь мой комп, толку от меня все равно никакого. Не буду мешать.

Леша кивнул, его глаза, холодные и внимательные, проводили меня до двери.

— Пей, пока не остыл, — кивнул он с наигранной улыбкой на стакан в моей руке. — Как вернешься, обсудим твою… теорию.

Я вышла в коридор, стараясь идти ровно, не бежать. Но как только за поворотом скрылась дверь нашего кабинета, я сорвалась с места. Ноги сами понесли меня прочь от архива, вверх по лестницам, к кабинету Игната.

Мне нужно было добраться до него. Нужно было успеть, пока этот подменный Леша не понял, что я раскусила его, и не сделал что-нибудь, чтобы меня остановить. Воздух в легких горел, а в голове стучала одна мысль: Если тот парень в архиве, вовсе не он, а его злая копия, вроде моей близняшки, то куда они дели настоящего Лешу?

Кабинет Игната встретил меня глухой, непробиваемой тишиной. Массивная дверь из темного дерева была заперта. Я бешено нажала на ручку — никакого результата. Постучала — сначала сдержанно, потом отчаяннее, почти вбивая кулаком в твердую поверхность. В ответ — лишь эхо, раскатившееся по пустому коридору.

— Игнат! — позвала я, прильнув к щели.

Тишина.

Сердце, уже и без того колотившееся как птица в клетке, упало в пятки. Такое бывало. Он мог уехать на проверку периметра, на экстренное совещание в город, на переговоры. Но именно сейчас, в этот самый миг, когда был так нужен, его не было.

Я судорожно вытащила телефон. Пальцы скользили по экрану, набирая его рабочий номер. Один гудок. Два. Пять. Десять. Монотонный, равнодушный звук, разрывающий душу на части. Я прижала аппарат к уху, мысленно умоляя.

Ответь, пожалуйста, ответь. Не оставляй меня. Я не знаю, что делать…

Но он не отвечал. Бесконечные, издевательские гудки, уходили в никуда.

Паника, острая и липкая, подступила к горлу. Куда бежать? Кого звать на помощь? Макса? Это не его клан, и если он сюда сунется, это только добавит проблем. Пойти к Демьяну Ивановичу? Он лишь отчитает за панику и выгонит прочь. Кто-то из патрульных? Но я даже не знала, кто из них настоящий, а кто… как тот, в кабинете. Мир, еще утром казавшийся хоть и враждебным, но понятным, рухнул, обнажив зияющую бездну предательства. Я осталась одна на тонущем корабле, и вода уже хлестала через борт.

Руки задрожали так, что телефон едва не выскользнул из пальцев.

Леша. Настоящий Леша. Где он? Что с ним сделали? Если этот двойник так спокойно занял его место… значит, с настоящим уже покончили? Или… еще нет? Может, счет действительно шел на минуты?

Мысль обжигала, как раскаленное железо.

— Юлия…

Голос прозвучал за спиной, и я вздрогнула так, что едва не вскрикнула. Обернулась. В конце коридора, в строгом, идеально сидящем костюме, стоял Арсений Ратников. Его взгляд, всегда проницательный и чуть отстраненный, сейчас был прикован ко мне. Он видел мою панику, мой немой ужас.

— Что-то случилось? — спросил он ровно, без привычной холодности, сделав несколько шагов навстречу. В его глазах ощущалась настороженность.

— Добрый день, — вышло сдавленно, я едва перевела дух. — Мне нужен Игнат. Срочно. А я не могу ему дозвониться.

Арсений слегка нахмурился.

— Боюсь, он не скоро выйдет на связь. Игнат уехал по моему поручению. Вернется только к вечеру.

— К вечеру?! — вырвалось у меня, и голос сорвался на высокой, почти истеричной ноте. Воздух перехватило. Вечер. Целая вечность. К вечеру от Леши может и след простыть. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

Арсений внимательно наблюдал за мной. Его взгляд скользнул по моему лицу, на руку, в которой я все еще сжимала злосчастный стакан с кофе.

— Я могу тебе чем-то помочь? — предложил он. Не приказ, не требование отчета. Предложение.

Внутри все сжалось в тугой, болезненный узел. Довериться Серебряному Призраку с ледяным взглядом и непроницаемым лицом? Он был частью системы, которую я теперь боялась. Но он же был другом Игната. Он дал мне работу, доступ к секретным материалам, увидел во мне потенциал. И сейчас… сейчас выбора не оставалось. Совсем. Это был прыжок в пропасть с закрытыми глазами.

Ради Леши. Ради шанса его спасти.

Я кивнула, коротко и резко, не в силах выговорить ни слова. Арсений молча повернулся и жестом пригласил следовать за собой в его кабинет. Я шла за ним на автомате, чувствуя, как стены коридора смыкаются вокруг.

Его кабинет был таким, каким я его запомнила: строгим, функциональным, без лишних деталей. Он закрыл дверь, и звук щелчка замка прозвучал как приговор. Арс указал на кресло напротив массивного стола.

— Садись. Рассказывай.

И я заговорила. Сначала сбивчиво, путаясь, потом все быстрее, горячее, выкладывая ему все по порядку: про странного Лешу, про его холодный взгляд, про «случайно» уничтоженные доказательства, про кофе, который он ненавидел, про чистые кроссовки. Про то, что в нашем архиве сидит не наш Леша, а двойник. И что настоящий, наверное, в смертельной опасности.

Я говорила, не отрывая от него взгляда, пытаясь уловить в мужском каменном лице хоть какую-то реакцию — шок, недоверие, гнев. Но лицо Арсения оставалось непроницаемой маской. Только в глубине его серых глаз, когда я упомянула про кофе, мелькнула быстрая, острая искра — не удивления, а мгновенного, холодного расчета.

Когда я замолчала, в кабинете повисла гнетущая тишина. Он откинулся в кресле, сложив пальцы домиком перед собой.

— Кофе, — произнес он