Контракт с монстром - Анастасия Ригерман

— Нашли, — коротко сказал он, выходя ко мне. Его голос был сдержан, но в углу глаза дрогнула едва заметная мышца. — Нашего Лешку. Дома. В отключке, но живой. Врачи уже с ним.

Воздух, будто застрявший в легких, наконец вырвался наружу долгим, сдавленным стоном. Я облокотилась о стену и закрыла глаза, чувствуя, как по щекам катятся горячие, неконтролируемые слезы облегчения.

Жив. Спасибо, боже, жив.

И в этот миг из динамика в нашей комнате донесся голос двойника. Тихий, хриплый, но проникновенно ясный.

— Рад… что он жив, — произнес двойник без злобы и насмешки. Была лишь бесконечная, леденящая усталость. — Скажите… ему… что мне жаль, я не хотел навредить.

Арсений резко обернулся и шагнул обратно в бокс. Он присел на корточки перед пленником, смотря ему прямо в лицо, в эти чужие глаза на таком знакомом лице.

— Как они это делают? — спросил он уже не как следователь, а как человек, пытающийся понять непостижимое. — Мы еще можем тебя спасти. Дать защиту.

На губах двойника дрогнуло что-то вроде улыбки. Горькой, безрадостной.

— Уже поздно. Назад дороги нет. — Он перевел взгляд на меня за стеклом, и в нем на миг мелькнуло что-то человеческое, почти благодарное. — Я хотя бы… попытался…

Его голос оборвался. Глаза закатились, тело напряглось в последней судороге, а потом обмякло. На губах выступила тонкая струйка крови. Монитор над его головой издал протяжный, ровный звук.

Он умер. Просто и быстро. Будто отключенный от питания прибор.

Я стояла, не в силах пошевелиться, глядя на это знакомое, теперь безжизненное лицо. Шок парализовал. Это был враг. Шпион. Но в последние секунды он казался… просто парнем, у которого не было выбора.

Арсений медленно поднялся и вышел из бокса. Он смотрел не на труп, а куда-то в пространство, и в его обычно холодных глазах я увидела не гнев, а тяжелое, почти личное сожаление. Он подошел ближе, и положил твердую руку мне на плечо. Это был не начальственный жест. Это была опора.

— Держись, — сказал он тихо. — Мы сделали, что смогли. И нашли нашего Лешку благодаря тебе.

Я кивнула, сглотнув ком в горле. Мозг, отказывающийся верить в происходящее, пытался найти хоть какую-то логику.

— Яд… — прошептала я. — В зубе, да? Капсула. Так люди делали во время войны…

Арсений покачал головой, и его взгляд снова стал острым, аналитическим.

— Мы обследовали тела предыдущих, но ничего не нашли. — Он посмотрел на стекло, за которым медики уже констатировали смерть. — Если они что-то и используют… то это незнакомые нам технологии.

Его слова повисли в воздухе, неся в себе новый, еще более пугающий смысл. Это была не просто шпионская игра. Это была война с призраком, вооруженным чем-то, что мы даже не могли обнаружить.

Арсений снял руку с моего плеча, выпрямился. Сожаление в его глазах сменилось стальной решимостью.

— Теперь, Юля, показывай свою паутину. Каждую нить. У нас очень мало времени, прежде чем «придут другие».

ГЛАВА 37 Союзники

Юля

К вечеру на небе повисли свинцовые тучи, такие же были у меня на душе. Я вернулась домой, но чувствовала себя не в своей тарелке. Мозг лихорадочно прокручивал кадры безумного дня: ледяной взгляд двойника, его хриплый шепот перед смертью, долгий разговор с Арсением… и главное — слова, которые я услышала уже после, от врача, осматривавшего настоящего Лешу.

«У парня психологическая травма. Год назад потерял мать, умерла от сонной лихорадки. Остался совсем один. Вот и ушел с головой в работу. Если бы не вы, его еще долго никто бы не хватился».

Эти слова жгли сильнее, чем любая опасность. Его замкнутость, одержимость работой, бесконечное одиночество — все обрело страшный, человеческий смысл. А я? Я сидела с ним бок о бок уже несколько недель, делилась бутербродами, ворчала на Демьяна Ивановича, но ни разу не спросила: «Леш, а как ты? А что там у тебя?» От этой мысли стало горько и стыдно. Занятая своими проблемами, я даже не попыталась стать ему другом.

Игнат все еще не вернулся. Его отсутствие, обычно раздражающее, сейчас было гнетущим. Я отчаянно нуждалась в брате, в его грубоватой поддержке, его уверенности. Но его не было.

Зато Демьян Иванович, к моему несказанному облегчению, облачился в свою торжественную мантию старейшины и с важным видом удалился на «внеочередное собрание». Проводив его до двери, я прислонилась к ней спиной, и впервые за день позволила себе выдохнуть. Тишина в доме казалась звенящей, но желанной.

Я прошла на кухню, машинально поставила чайник. И тут же, будто против воли, рука потянулась к смартфону, лежавшему в заднем кармане. Он оставался моей единственной нитью в нормальный мир, в ту жизнь, где были не двойники и заговоры, а просто я и Макс.

«Две минуты», — строго напомнила я себе, зная, что после сегодняшнего разговоров хватит на много часов. Но я не могла не услышать его голос. Не могла не поделиться этим грузом.

Набрала быстрый номер. Макс ответил на первом же гудке, будто ждал.

— Привет! — мой голос прозвучал сдавленно, но в нем прорвалось все накопленное напряжение. — Я так много должна тебе рассказать.

— Здравствуй, Юля.

Всего два слова, но как же тепло мне от них стало, словно луч солнца согрел меня изнутри. Я сделала глубокий вдох, пытаясь уложить хаос в слова.

— Я обезвредила двойника Леши, моего коллеги. Не сама, конечно. Мне помог Арсений.

На другом конце воцарилась секундная, но красноречивая пауза. Потом я услышала резкий вдох.

— Серебряный Призрак?! — в голосе Макса вспыхнула знакомая, яростная тревога.

— Так вышло, — быстро, почти извиняясь, сказала я. — Игната не было, а Леша… настоящий Леша был в опасности. Арсений… он не такой, как мы думали. Он знал про двойников. Он спас Лешу.

Я умолкла, давая ему переварить. Слышала его ровное, чуть учащенное дыхание в трубку.

— Рассказывай все, — наконец произнес Макс, и гнев в его голосе сменился вынужденной сдержанностью и жгучим любопытством. — С самого начала. И про этого «не такого» Ратникова тоже. Но Юль… будь осторожна. Особенно с ним.

Я прижала телефон к уху, глядя в темное окно, в котором отражалось мое уставшее лицо.

— Знаю, — прошептала я. — Вот только сейчас он, кажется, единственный кроме тебя, кто действительно пытается во всем этом разобраться.

— Может, ты и права. Что удалось узнать от того двойника?

Я сглотнула,