Её монстры. Её корона - Холли Райан

Но имя Винсента вспыхивает на экране моего телефона, как угроза.

Я подумываю не отвечать, дать звонку уйти на голосовую почту. Но это лишь отсрочит неизбежное, а сейчас отсрочка может поставить мишень мне на спину.

— Кроу, — отвечаю я.

— Ко мне. Сейчас. Нам нужно поговорить, — голос Винсента короткий, сдержанный, но я слышу под ним острый, как бритва, край.

Он сбрасывает, прежде чем я успеваю ответить.

Я сжимаю руль так сильно, что костяшки белеют. Потом съезжаю к обочине и какое-то время просто сижу там, стирая зубы в пыль.

Я быстро пишу Сере с одноразового телефона:

З

Её ответ приходит мгновенно:

Я знаю, она сходит с ума от тревоги. Я тоже. Я не слишком хорошо знаю Джеймса, но он слишком одержим Серой, чтобы просто взять и уйти.

К тому же я видел, в каком состоянии его фургон. Он в серьёзной беде.

Как и Винсент. И он это знает.

Район Винсента из тех, где газоны безупречно подстрижены, а секреты глубоко зарыты под изящным ландшафтным дизайном. Его дом стоит на углу, белый двухэтажный, с чёрными ставнями. Внутри горит каждая лампочка.

Я паркуюсь на подъездной дорожке за его чёрным внедорожником. Административный отпуск Винсента объявили сегодня утром, сначала нам в участке, на напряжённом, молчаливом брифинге, а позже прессе, в тщательно выверенных формулировках о «проводящемся расследовании обвинений в коррупции».

Его фундамент трещит.

Но раненый зверь опаснее всего.

По пути к крыльцу я не могу сдержать смешок, вспоминая, как Сера оставляла ему там горящие пакеты с собачьим дерьмом. Она усилила свои действия против него в десять раз.

Входная дверь открывается, прежде чем успеваю постучать, и я мгновенно делаю лицо пустым.

Винсент стоит в дверном проёме, подсвеченный сзади, всё ещё в выглаженных брюках и рубашке на пуговицах, несмотря на поздний час. Галстука нет, верхняя пуговица расстёгнута, единственная уступка давлению, под которым он находится. Лицо собрано, но я вижу напряжение в челюсти и лёгкую дрожь в руке, когда он жестом приглашает меня внутрь.

— Эдди. Спасибо, что приехал.

Формальность совершенно неуместна. Мы уже за пределами притворства.

Я молча вхожу в безупречный холл и оглядываюсь в поисках его жены. Не вижу её, не слышу, чтобы она двигалась где-то в доме. Она либо наверху прячется, либо ушла.

Винсент ведёт меня по коридору в свой кабинет. Тёмное дерево и кожа. Логово мужчины, построившего свою жизнь на власти и контроле. Его книжные полки заставлены юридическими текстами и мемуарами о реальных преступлениях. Махагоновый стол занимает половину комнаты. На барной тележке в углу, дорогой виски в хрустальных графинах.

Он не предлагает мне сесть, не наливает виски, просто разворачивается и смотрит на меня глазами, в которых не осталось ни капли цивилизованности.

— Административный отпуск, — напряжённо говорит он. — На время расследования. Ты знаешь, каково это, детектив. Не так давно я отстранил тебя. Так что ты понимаешь, каково это, когда всё, что ты построил, ставят под сомнение люди, которых там не было, которые не понимают, каких жертв требует поддержание порядка.

— Да, сэр, — я сохраняю нейтральный тон, потому что не знаю, что он хочет услышать, а неправильный ответ может быстро всё обострить.

Он бьёт ладонью по столу. Звук раскалывает комнату, как выстрел.

— Не надо мне этого грёбаного «сэр», Эдди. Я всё ещё шериф этого города. Всё ещё твой начальник. Они могут отстранить меня, расследовать меня, втоптать моё имя в грязь, но я не закончил. Даже близко нет.

Он меряет шагами комнату до окна, спина жёсткая, взгляд устремлён на безупречный газон и пустую улицу за ним.

Когда он снова говорит, его голос словно лёд поверх кипящей ярости.

— Я знаю о ней.

Желудок проваливается, но я не реагирую. Не могу реагировать.

— О ней? — сохраняю тон растерянным, отстранённым.

— Сера Вэйл. Или, лучше сказать, Пенелопа Сескени? — Винсент поворачивается, глаза сцепляются с моими с хищной сосредоточенностью. — Ты думал, я не сложу два и два? Судья Каллахан оказывается мёртв, а улики ведут ко мне. Фарли, мой друг, остаётся без кисти. И всё это происходит после того, как она приезжает в мой город.

Он пересекает комнату тремя длинными шагами и останавливается прямо передо мной. Близко. Слишком близко. Вторгается в моё пространство, проверяя мою реакцию.

— Ты её трахаешь, да? Или она трахает тебя. Так или иначе, ты выбрал сторону, детектив. И неправильную.

— Я понятия не имею, о ком или о чём вы говорите, — ложь выходит гладко, словно я отрабатывал её годами. Пульс остаётся ровным, дыхание спокойным. — Если у вас есть доказательства проступка с моей стороны, предъявите их официально. В противном случае этот разговор окончен.

Я разворачиваюсь, чтобы уйти, но он преграждает мне путь. Его рука выстреливает вперёд, хватая меня за плечо.

— Доказательства, — улыбка Винсента — сплошные зубы, острая и безрадостная. Он наклоняется ближе, его дыхание горячее у моего лица, пахнет алкоголем и чем-то кислым. — Мне не нужны доказательства, Эдди. У меня есть власть. Связи. И когда это расследование развалится, а оно развалится, когда я раздавлю каждого, кто решил, что может меня уничтожить, я позабочусь, чтобы каждая, кто раздвигала перед тобой ноги, заплатила за твоё предательство.

Челюсть сжимается.

— Это угроза?

— Обещание, — он выпрямляется, с нарочитой, контролируемой аккуратностью поправляет манжеты. — Начну с твоей маленькой шлюхи. Серы. Пенелопы. Или каким именем она там сейчас пользуется. Я закончу то, что начал с ней в Канзас-Сити. И на этот раз прослежу, чтобы она не ушла. Я буду трахать её, пока она не сдохнет.

Ярость заливает вены, бело-горячая и ослепляющая. Рука дёргается к оружию. Каждая мышца в теле сжимается, готовая уложить этого хищника навсегда.

Но я не дам ему того, чего он хочет, доказательства моей причастности, оправдания для того, что он планирует, повода разогнать это до насилия, которое он сможет провернуть в свою пользу.

— Я не знаю никого с таким именем, — мой голос ровный и холодный. — И, если вы снова будете угрожать мне или кому-то ещё, я сообщу об этом по надлежащим каналам. Мы закончили.

Я поворачиваюсь к двери.

— Мы закончили, когда я скажу, что мы закончили! — голос Винсента летит мне вслед, поднимается, теряет контроль. — Ты выбрал не ту сторону, Эдди! Когда всё будет гореть, я прослежу, чтобы ты смотрел! Я заставлю тебя смотреть, как забираю у тебя всё!