Долина слез - Изабелла Халиди

того как давление нарастало и нарастало, достигая невообразимых высот, от которых его сердце колотилось самым беспорядочным образом, словно натыкаясь на какой-то невидимый барьер.

Внезапная, мучительная боль пронзила его, и он опустил безжизненное тело Дуны, склонившись над ней, словно защищая, пытаясь восстановить контроль над своими чувствами.

Затем раздался звук открываемого замка.

И что-то оборвалось у него в груди.

Болезненный выдох вырвался у него, когда бесчисленные острые уколы ударили его изнутри в грудь, и что-то, похожее на металлические прутья, взорвалось вокруг его сердца.

Грубая сила пронзила его. Затопляя его, пока не заполнила каждую пору и щель его смертного тела. Пока не поглотила его. Поглотила его. Обвилась вокруг него, как отчаянный страстный любовник, лаская его чувства, нащупывая каждый уголок его тела и разума, каждую невидимую нить, которая пронизывает его, возвращая каждый дремлющий атом его божественного существа, изливаясь через его кожу и рот, его глаза, его уши, каждый. Единственный. Крошечный фрагмент его смертной плоти.

Пока его смертная форма не смогла больше сдерживать это.

Пока она не разлетелась вдребезги, как стекло, от внезапного удара —

И Бог Смерти был восстановлен.

Свирепый крик пронесся над землей, сотрясая саму землю, воды и реки. Затопляя целые долины силой своего гнева.

На месте Святого Принца стояло огромное существо, его голова пробивала облака. Его массивное тело. Смертоносное. Излучающее агрессию и силу. Руки и ноги размером с дюжину древесных стволов сокращались и напрягались, в то время как сияющая безупречная эбонитовая кожа поблескивала в темноте. А на широких плечах, которые могли бы нести целые горы, безошибочно угадывалась голова шакала. Его глаза были темнее самой черной ночи. Его клыки острее самого смертоносного лезвия, блестящие, с которых капала вода, они умоляли погрузиться в мир и проглотить его целиком.

Обсидиановый взгляд Бога скользнул вниз, к женщине, лежащей у его когтистых ног. И красному пятну, которое образовалось под ней.

Его Дуна.

Его свет во тьме.

Его навсегда…

Исчезла.

Из него вырвался мучительный, раздирающий душу рев, его голова была запрокинута назад, навстречу космосу. Проклиная его и обитающих там богов за то, что они сделали с ней, с его драгоценной парой.

Они убили ее.

Они убили ее.

Они.

Убили.

Ее.

И они все заплатят.

Но сначала он начнет с остального мира.

Горе из самых глубин его почерневшей души захлестнуло его. Требуя справедливости и расплаты, до самых гребаных костей каждого существующего существа.

Густые тени вырвались из него, словно непроницаемая завеса, летящая со скоростью света. Достигая небес и черных врат Подземного Мира. Они разлетелись вдребезги, когда он разнес их на части, когда он воззвал к своим слугам, и они откликнулись на его божественный призыв.

Он открыл свою гигантскую челюсть…

И выпустил их в мир.

Черная, как смоль, река осужденных душ вырвалась из его разинутой пасти, захлестывая равнины, уничтожая архидемонов и остальную армию Апофиса, сровняв с землей все, что, к несчастью, стояло у них на пути. Летя быстрее, распространяясь дальше, над горами и озерами, полями и посевами, проникая в дома и замки. Руины и крушения. Гася жизни и звезды, как гасят пламя. Гася весь свет планет, гася даже само Солнце.

Погружая все в полную, нескончаемую тьму.

Обрекая все на вечную гибель.

Да, они все умрут.

Пощады не будет никому.

И никто не избежит их скорого осуждения.

ГЛАВА

49

О

н стоял в Небесном дворе своего брата, рядом с ним был его верный ужасный волк, в то время как тени окутывали его смертное тело, словно вторая кожу.

Ни звезды не светили, ни галактики не мерцали. Только непроглядная тьма космоса составляла ему компанию.

Прошли годы с тех пор, как он окутал всю вселенную кромешной тьмой. Годы с тех пор, как он выпустил свою Армию Смерти на мир людей. Годы с тех пор, как он предоставил им полную свободу делать все, что им заблагорассудится.

Рок заскулил, тыкаясь носом в его раскрытую ладонь. И мрачные мысли наполнили его.

С тех пор, как умерла его Дуна, прошло две тысячи шестьсот девяносто девять дней.

Две тысячи шестьсот девяносто девять дней с тех пор, как он начал поиски ее пропавшей души —

И возвращался с пустыми руками.

— Покажи себя, гребаный трус, — горько выплюнул Катал сквозь стиснутые зубы. Ему не терпелось заполучить в свои руки это мерзкое, презренное существо и, наконец, покончить с ним.

Прогремел гром, и вот он стоит там.

Сам бог.

— Добро пожаловать обратно, Ваше Высочество, — прогремел Нкоси, преувеличивая свой поклон, его голос эхом разнесся вокруг них в окружившей их оглушительной тишине. — Пришло время тебе вернуться. — Ропы ночи вырвались наружу, обвившись вокруг Короля богов, и он захихикал. — Что ты собираешься делать, младший брат? Убьешь меня?

Святой Принц улыбнулся в ответ, выставив клыки на всеобщее обозрение. — Я бы сказал, что это давно назрело.

Нкоси нахмурился, тени толстыми лентами обвились вокруг него. — Не будь дураком. Ты знаешь, что это невозможно. Мы одинаковы. Две равные части одной священной связи. Одно не может существовать без другого. Если я перестану существовать, то и ты тоже. Ты подпишешь себе смертный приговор, если прикончишь меня, Катал. Ты знаешь это лучше, чем кто-либо другой.

— Ты предполагаешь, что я забочусь о жизни.

— Я знаю, что ты заботишься.

Мрачный смешок слетел с приоткрытых губ Святого Принца, и он направился к связанному королю, Рок приготовился к нападению по первому знаку своего господина.

От него отделились девять черных фигур, которые увеличивались в размерах по мере того, как он приближался к Нкоси, и они окружили короля, как дикие хищники.

Ждали, когда их выпустят и вонзятся в него.

— Ты ошибаешься, — сказал Катал. — Но я не удивлен, ты никогда не стремился понять меня, дорогой брат. Ты всегда был слишком занят своими собственными эгоистичными потребностями, своими собственными больными амбициями, чтобы видеть, что происходит прямо у тебя на глазах. Вот почему ты и это отвратительное существо, которое я имею несчастье называть своей матерью, предали меня. Вот почему вы прокляли меня и изгнали из моего собственного дома. Почему ты счел разумным назначить награду за мою вечную пару. Почему ты послал ее собственного отца выследить ее и разделать, как гребаный скот. — Он зарычал, ярость закипала в его венах. — Почему ты пытался убить ее, снова и снова. Почему ты манипулировал ею, заставляя покончить с собой. На самом деле мне насрать на твою вероломную задницу, но за то, что ты с ней сделал? За это.