Хозяйка тёмного эльфа - Элис Айт

Сенавию не только кофе, моду и новую архитектуру, но и книгопечатные станки, которые медленно, зато верно уничтожали ценность труда переписчиков. Мой отец даже подумывал продать мастерскую, поскольку она приносила убытки. Его останавливало только то, что она у нас оставалась последней, принадлежала нам на протяжении поколений и была дорога как память о наших истоках, а денег от плантаций у нас вполне хватало на ее содержание.

Сейчас я была ему благодарна за колебания. Путешествия и пребывание в Хелсаррете натолкнули меня на мысль о том, как изменить работу мастерской так, чтобы, даже оставаясь убыточной, она все равно приносила пользу.

Двухэтажное здание, половину которого занимала мастерская, находилось в старом районе Тайеза, недалеко от порта, и сохранилось с додраконьего периода сенавийской истории. Его формы были предельно простыми, всегда вписывались в квадрат или прямоугольник, крошечные окна походили на бойницы, на фасаде не удалось бы найти никаких украшений. Коробка и коробка, сложенная из крупных камней.

Вход представлял собой простую арку с замковым камнем наверху. У массивной деревянной двери меня уже ждал мастер-переписчик Блас – сухощавый мужчина тридцати с лишним лет. Из-под педантично завязанного тюрбана у него торчали жиденькие темные волосы. Два года назад я повысила этого человека из простых переписчиков и поставила управлять заведением, уволив предыдущего мастера

Хорошим переписчиком Блас не был и прекрасно это знал, хотя и прикладывал усилия к тому, чтобы стать лучше. Но выручить много за эту работу у него не получалось, а дома по лавкам сидело семь мелких орущих ртов, которые хотели есть и не понимали слов «у мамы с папой нет денег», да и к тому же подлинные таланты Бласа лежали совсем в другой области. Я это заметила – и получила толкового помощника, вдобавок верного мне как пес.

– Я уже подготовил все отчеты, – бодро сказал он, когда я покинула паланкин и поднялась по каменным ступенькам в здание. – Что конкретно вас интересует?

– Наверху поговорим, – ответила я.

Блас сразу с пониманием замолк.

Я задержалась на миг, чтобы вдохнуть прохладный воздух. У неказистого с виду дома были свои преимущества – благодаря толстым стенам воздух в нем оставался прохладным. В мастерской пахло кожей, из которой создавали пергамент, и разными пигментами для красок. Правда, росписями книги здесь украшали в последнее время все реже – мастерская в основном жила за счет того способа подзаработать, который придумал Блас.

Мы прошли мимо длинных полок с книгами и нескольких столов, за которыми сидели переписчики. Четыре человека – все заняты работой. А ведь раньше рабочие частенько маялись от безделья и уходили выпить в ближайшую таверну прямо среди дня.

Мужчины дружно встали и поклонились, встречая меня. Возле одного из столов замер моряк, диктовавший писарю послание. Такую услугу мы тоже оказывали за мелкую монетку тем, кто не умел писать. Моряк неуверенно оглянулся, поскольку не знал, кто это появился, и на всякий случай тоже поклонился.

Лестница на второй этаж напоминала узкий ход в крепости. Блас галантно помог мне подняться по узким высоким ступенькам. Там, наверху, находился кабинет мастера-переписчика, однако Блас работал в нем редко. Он предпочитал сидеть внизу, за столом обычного переписчика, чтобы видеть, кто из его подчиненных чем занимается и кто заходит в мастерскую. Черта, которую я тоже одобряла. Но сегодня общаться в присутствии других людей, еще и клиентов, мы не могли, вдобавок ко всему отчеты и нужные мне сведения хранились именно здесь – подальше от входа, чтобы никто чужой не мог попасть сюда незамеченным и украсть важные документы.

На широком столе мастера уже лежали раскрытыми огромные учетные книги. Блас жестом пригласил меня сесть на его место.

– Прошу, леди Мелевин. Может быть, вам шербета налить? Он, правда, успел согреться…

Я покачала головой, вместо этого пройдясь мимо стеллажей. В одних секциях стояли отчеты за предыдущие годы, в других – старинные и редкие книги, которых подчас не было и в уважаемых книжных лавках.

– Не волнуйся, я не с проверкой и, надеюсь, ненадолго. Что у тебя есть на лорда Джалана ан-Фарама?

– Джалан, Джалан… – забормотал Блас, все же сам сел на свое кресло и передвинул несколько раскрытых книг, пролистав одну из них. Затем встал, подошел к стеллажам, вытащил еще несколько крупных переплетов и поискал в них.

Я заглянула ему через плечо. Возле каждого имени клиента было два типа записи – выплаченная сумма и маленький значок. Пустой кружок обозначал, что переписчик для этого человека выполнил самую обычную работу – записал со слов письмо, как только что внизу с неграмотным моряком, сделал несколько копий документа для какой-нибудь городской службы или еще что-нибудь вроде этого. Прозрачная, честная задача.

Перечеркнутый кружок свидетельствовал о том, что услугу клиенту оказали незаконную. В мастерской Бласа подделывали достаточно широкое число разных документов – от мелких записок до грамот о заплаченных торговых пошлинах и документов на какую-либо собственность. Под замком в сундуке хранились десятки фальшивых печатей, а переписчики внизу могли скопировать почти любые шрифты и подписи.

Поскольку мастерская находилась рядом с портом, где частенько обстряпывались темные делишки, клиенты у Бласа не переводились. При этом по характеру записей в учетных книгах никто, кроме нас с ним, не смог бы понять, какая услуга оказывалась. Если бы заявились стражники с проверкой, мы могли бы сказать, что переписывали обычный список покупок по просьбе жены указанного в отчете человека. И никто не смог бы доказать обратное.

Это позволило мне не только сохранить мастерскую в трудный период, когда я разбиралась с наследством после долгого отсутствия и рисковала потерять вообще все, но и всегда быть в курсе того, кто в порту ведет дела честно, а кто – нет. В свое время я отказалась от пары сделок благодаря сведениям Бласа и не прогадала. Эти люди, как выяснилось, подворовывали товар у партнеров, а потом подделывали на него бумаги.

– Джалан, который атликиец, владеет небольшим кораблем? – уточнил Блас.

– Он самый.

Мастер полистал еще несколько страниц.

– Вижу, что к нам иногда приходят люди с его судна, но у них по большей части мелкие просьбы: записку с его слов отправить, рекомендационное письмо проверить – не наврал ли наниматель. Чтобы этот Джалан у нас что-то подделывал, не вижу. Либо он честный человек, либо работает