Голос океана - Келси Импиччике

Воспоминания о времени, проведенном в человеческой тюрьме, нахлынули на неё, когда она шагнула внутрь, но на сей раз они не смогли повалить её. Карцер оказался не таким, как она ожидала. Длинный коридор с четырьмя маленькими зарешеченными комнатами — по две с каждой стороны — смердил спертым влажным воздухом. Она не сомневалась, что Валенсия, эта ведьма, держала здесь множество заключенных. На стене висела связка толстых ключей, старых и почерневших, металл которых соответствовал прутьям клеток. Она прошла дальше по коридору, и каждый её шаг глухо отдавался в помещении. «Его здесь тоже нет»,

— подумала она со вздохом, дойдя до последней камеры.

А затем Селеста закричала. Неземной звук вырвался из неё, но казалось, будто он исходит от кого-то другого. Когда крик затих, внутри нее не осталось ничего, кроме пустоты.

— Мэйв, — выдохнула она, падая на колени перед неподвижной цецелией с лазурными волосами. Селеста просунула руки сквозь прутья, пытаясь дотянуться до подруги. Сеть, опутывавшая её тело, была затянута слишком туго, врезаясь в некогда прекрасную пурпурную кожу, которая теперь отливала болезненной зеленью. Казалось, Мэйв оставили здесь медленно умирать в этой пытке.

— Нет… — прошептала Селеста. — Пожалуйста, нет. — Это не могло быть правдой.

На дрожащих ногах она бросилась за ключами. Вернувшись, она увидела, что Мэйв не сдвинулась с места. Нет… нет, нет, нет. Пальцы, не слушавшиеся её, перебирали ключи один за другим. Этого не может быть. Это не наяву.

Наконец замок щелкнул, и Селеста распахнула дверь, бросаясь к Мэйв. Тело сирены было ледяным и безжизненным. На её некогда сильных и упругих щупальцах остались глубокие следы от сети, похожие на кровоподтеки. Жабры на её шее застыли в неподвижности.

Это была реальность.

И Рейден знал. Он знал, что она сирена. Как долго Мэйв была здесь? Была ли она разведчицей Хора? Если да, то где её напарница? И когда это случилось? Почему Селеста об этом не слышала? Корабль такой маленький. Кто-нибудь обязательно бы проговорился.

Разве что капитан приказал им молчать.

От этой мысли она была раздавлена. Она начала считать этот экипаж своей семьей.

Селеста выхватила нож из-за пояса и начала кромсать сеть, веревка за веревкой. Её движения были хаотичными, неистовыми.

В коридоре послышались тяжелые шаги по половицам.

— Селеста! — позвал до боли знакомый голос. — Селеста, где ты?

Рейден.

То, как он произнес её имя, звучало как песня — так было всегда. Но теперь это наполнило её яростью. Только тогда Селеста заметила, что рыдает. А затем он появился в дверях, его высокая фигура отбрасывала тень, накрывая её. Она смотрела, как его выражение лица сменяется с беспокойства на ужас, а затем… на страх.

Он боялся её.

И это ударило её, как кинжал в сердце.

— Почему… — это было единственное, что она смогла вымолвить.

— Она бы рассказала сиренам, что мы здесь, — медленно произнес он. — Я не мог этого допустить.

Горе Селесты обострилось до предела.

— Когда?

— Пару дней назад. Ты легла спать пораньше.

Её глаза судорожно сомкнулись. Пару дней. Это значило… что она была прямо наверху. Когда они танцевали… пили… праздновали… целовались… Мэйв была здесь. Одна, напуганная, в заточении.

Селесту затошнило.

Рейден переступил порог, потянувшись к ней, но она оттолкнула его. Сильно. Он с глухим стуком ударился спиной о дверной косяк.

— Как ты мог? — Слезы градом катились по её лицу. — Как ты мог!

Воспоминания вспыхивали одно за другим. Как они с Мэйв тайком выбирались тренироваться. Делились секретами. Жаловались на мадам Ауралию. Как Мэйв начала отдаляться. Как это ранило. Как больно было видеть, что последний человек, с которым она могла быть хоть отчасти собой, уходит. Конечно, Мэйв никогда не понимала, почему Селеста так чувствительна. Но ведь были те долгие ночи, когда они мечтали о том, какой будет жизнь, когда они станут членами Хора.

«О нас будут петь песни поколениями! В тот день, когда человеческий принц будет завлечен на погибель Хором и их принцессой».

— Ты знал… — теперь она кричала. — Ты знал, кто я, и сделал это!

— Я сделал то, что должен был сделать, чтобы защитить нас, — настаивал капитан.

Шаги в коридоре стихли. Но Селесте было всё равно. Она не могла мыслить.

— Она была моей подругой! — взревела Селеста, прижимая безжизненное тело Мэйв к груди.

Глаза Рейдена расширились, когда из-за поворота показался Бастиан, а следом за ним — Киями, Торбен и Насир.

— Всё в порядке, капитан? Мы слышали крики… — начал Бастиан, но осекся, увидев открывшуюся сцену. Его взгляд переметнулся с полукальмара-полудевушки на руках Селесты на Рейдена в дверях. И он не выглядел удивленным.

— Ты рассказал ему, — голос Селесты дрогнул.

Киями открыла рот от изумления, и Селеста поняла, что выдала себя. Но времени на объяснения не было.

— Конечно, рассказал, — выплюнул Бастиан с такой ненавистью, которой она от него никак не ожидала. — Но только после того, как мы поймали эту. Рейден знал, что я не пустил бы тебя на корабль, если бы знал. Я обо всем догадался. Как ты знала о течении. Почему я ничего не помню о той ночи.

— Но я спасла вас! — воскликнула она.

— И бросила наш экипаж тонуть!

— Тогда почему вы просто не убили меня тоже? — спросила Селеста, и слезы хлынули из её глаз.

— Потому что ты была нам нужна, — отрезал Бастиан. — Мы не можем добраться до острова без помощи сирены. Без тебя мы бы погибли, как и остальные.

Это прозвучало как пощечина.

— Вы использовали меня, — сказала она, переводя взгляд на Рейдена. — Ты…

— Отец дал мне самоубийственную миссию, — произнес Рейден, и его лицо стало непроницаемым. — Миссию, от которой я не мог отказаться. Это было наказание за то, что позволил Валенсии взять верх надо мной. Победа или смерть. И я проиграл. Проиграл и даже не имел порядочности умереть вместе со своим экипажем. Ты спасла меня. Сирена. А потом, когда я уже терял надежду… ты снова оказалась там, в той камере…

— Ты отправил нас на самоубийственное задание? — перебила его Киями, и в её глазах пылал гнев. — А как же мы, Рей? А как же моя семья?

Он повернулся к ней, но промолчал.

— Ты говорил мне, что эта работа обеспечит меня на всю жизнь! Что после этого я смогу уйти на покой. Если я умру, моя семья… у них ничего не останется! — Она выглядела так, будто собиралась броситься на него, но остановилась, когда Торбен положил руку ей на плечо.

— Ты скрывал это от нас. Кормил ложью, — сказал Насир, и