Тень Сицилийского ястреба - Полина Каминская

Но Маттео слишком хорошо знал цену такой иллюзии.

Рядом с ним не было безопасности. Не для неё.

Именно поэтому в тот день он отпустил её, хотя каждая клетка его тела требовала обратного. Он смотрел, как исчезает машина, увозящая Владлену в новую жизнь, и впервые за много лет чувствовал себя не хозяином чужих судеб, а человеком, у которого вырвали сердце и оставили жить дальше.

Рик тогда стоял рядом и молчал. Он не пытался утешать. Не говорил, что всё наладится, что время лечит, что однажды станет легче. Рик никогда не лгал там, где ложь была слишком очевидной.

Он просто положил руку Маттео на плечо и сказал:

— Ты сделал то, что должен был.

Маттео усмехнулся — коротко, без радости.

— Это должно облегчить?

— Нет, — ответил Рик. — Но должно удержать тебя от ошибки.

И удержало.

Первые недели после её отъезда превратились для Маттео в бесконечную череду бессонных ночей, закрытых встреч и холодных решений. Он двигался автоматически, словно тело жило отдельно от души. Подписывал документы, отдавал приказы, сжигал старые связи, закрывал счета, ломал маршруты, по которым годами текли деньги и кровь.

Они с Риком давно готовили этот выход. Не побег — нет. Такие люди, как Маттео Аммати, не бегут. Они исчезают так, чтобы тем, кто решит идти по следу, пришлось захлебнуться в собственных ошибках.

Мир, в котором они жили, не отпускал добровольно. У него были зубы. Длинные, острые, отравленные памятью. В нём не прощали слабости, а любовь считали самым удобным рычагом давления. И пока Владлена оставалась рядом, она была бы целью. Не женщиной, не любимой, не его спасением — целью.

Эта мысль помогала Маттео не сорваться.

Он повторял её себе каждый раз, когда рука тянулась к телефону. Каждый раз, когда он открывал папку с её новым именем, новым адресом, новой жизнью, организованной настолько тщательно, насколько это вообще было возможно. Каждый раз, когда ночами просыпался от тишины и на мгновение ему казалось, что она рядом.

Но рядом её не было.

И он сам сделал так, чтобы её не было.

Очень скоро им с Риком удалось сделать невозможное — покончить с прежним миром. Не разрушить его полностью, потому что подобные системы не умирают за один день. Но вырезать из него себя. Отрезать все нити. Закрыть все двери. Оставить за собой пустоту, в которой враги ещё долго пытались нащупать след.

Италия осталась позади.

Впервые за многие годы Маттео смотрел на неё не как на дом, а как на поле боя, с которого наконец удалось уйти живым. Они перебрались в Испанию тихо, без громких заявлений, без демонстративного триумфа. Сначала — Мадрид, потом Барселона, затем побережье, где воздух пах солью, дорогим парфюмом и новой свободой, в которую Маттео всё равно не мог поверить до конца.

Именно там родилась идея «Falco Grand».

Сеть люксовых отелей. Безупречные фасады, мраморные холлы, персонал, обученный улыбаться так, словно мир никогда не знал насилия. Частные виллы на берегу, рестораны с именитыми шефами, закрытые клубы, конференц-залы для людей, привыкших платить за тишину больше, чем за роскошь.

Для всех остальных это был амбициозный бизнес-проект двух итальянцев, умевших превращать деньги в империю.

Для Маттео — попытка построить что-то чистое на руинах собственной жизни.

Он вложился в дело с яростью человека, которому нельзя останавливаться. Работал по восемнадцать часов в сутки. Лично проверял проекты, встречался с архитекторами, утверждал дизайн номеров, изучал финансовые отчёты, контролировал службу безопасности. Он вникал во всё — от расположения камер до оттенка дерева в президентском люксе.

Рик наблюдал за ним с привычной молчаливой настороженностью.

— Ты строишь отели или стену вокруг себя? — однажды спросил он, когда они стояли на крыше будущего «Falco Grand Barcelona».

Под ними шумел город. Вечернее небо было медным, окна домов загорались одно за другим, а где-то далеко море сливалось с горизонтом.

Маттео не сразу ответил.

— А есть разница?

Рик затянулся сигаретой и посмотрел на него искоса.

— Стены однажды начинают душить.

— Лучше стены, чем пули.

— Не всегда.

Маттео усмехнулся, но в этот раз тоже без радости.

Он знал, о чём говорит Рик. Знал слишком хорошо.

Потому что сколько раз он порывался к Владлене — не пересчитать. Это случалось внезапно. Не только ночью, когда одиночество становилось невыносимым. Иногда среди белого дня. На деловой встрече. В аэропорту. В машине, застрявшей в пробке. В ресторане, где за соседним столиком женщина смеялась так похоже на неё, что Маттео на несколько секунд переставал дышать.

Однажды он почти уехал.

Это было через три месяца после переезда в Испанию. Ночь выдалась душной, тревожной. Маттео долго сидел в своём кабинете, глядя на запертую папку в сейфе. В ней были последние сведения о Владлене. Ничего лишнего. Только подтверждение, что она жива, здорова и находится в безопасности.

Этого должно было быть достаточно.

Но не было.

Он открыл сейф. Достал папку. Прочитал адрес, который знал наизусть, но всё равно боялся произносить даже мысленно. Через двадцать минут водитель уже ждал его у входа, а частный самолёт можно было поднять в воздух меньше чем за час.

Маттео вышел из лифта в чёрном пальто, с лицом человека, принявшего окончательное решение.

Рик ждал его в холле.

Будто знал.

— Нет, — сказал он спокойно.

Маттео остановился.

— Уйди с дороги.

— Нет.

В холле стало тихо. Охрана сделала вид, что её не существует. Люди, работавшие с Маттео, знали: когда эти двое говорили таким тоном, лучше не дышать слишком громко.

— Я не спрашивал твоего разрешения, — произнёс Маттео.

— А я не собираюсь смотреть, как ты уничтожишь всё, ради чего сам же её отпустил.

Взгляд Маттео потемнел.

— Ты не понимаешь.

— Понимаю лучше, чем тебе хочется. Ты хочешь увидеть её. Убедиться, что она настоящая, что она не сон, не воспоминание, не ошибка. Хочешь услышать её голос и сказать себе, что одного раза хватит. Но одного раза не хватит, Маттео.

Он сделал шаг ближе.

— Ты увидишь её — и уже не уйдёшь. Или уйдёшь, но приведёшь за собой тень. А тень рано или поздно найдёт её дверь.

Маттео молчал. Внутри него всё рвалось наружу — злость, боль, тоска, ненависть к самому себе.

— Мы вышли из того мира, — хрипло сказал он. — Всё кончено.

Рик покачал головой.

— Нет. Мы покончили с мафией. Но это не