Возвращение домой - Диана Мершери

На следующее утро в номер стучится Ина. Она заранее написала в мессенджере, предупредив о приходе. Интересуюсь у Ромы, не хочет ли он прогуляться по скверу вместе с коллегами, однако в ответ получаю кислую гримасу. Внутренне радуясь, объясняю все Ине. Подруга не обижается, но бурчит, что мы явно чокнутые, раз не хотим узнать новую страну.

Плюхнувшись обратно в теплую постель к своему врачу, испытываю восторг от того, что таким образом можно провести весь день. Правда, после еще нескольких сумасшедших заходов хочется есть.

– Твоя вчерашняя еда съедена, – подытоживаю, закрывая холодильник.

– Кристин, а почему мы не пошли на завтрак? – спрашивает Рома, натягивая нижнее белье.

– Ты что, забыл про наш постельный режим?

Желудки уже не просто поют, а жалобно воют. Приходится отправиться в ближайшее кафе – Рома вчера проходил мимо одного. Парень предупреждает меня, что порции в этой стране огромные, и я заказываю всего одно блюдо. После внушительного размера любимой лазаньи, джинсы на талии мне приходится расстегивать. Рома за обе щеки уплетает острую тортилью и салат, а в номер мы заказываем пиццу.

Вечереет. Один за другим в переулке зажигаются фонари, и вновь раздается приятная мелодия – играет та самая девушка, которая пела нам вчера. Присев на скамейку, утопаю в ее красивом контральто[16] и признаюсь Роме, что хочу еще раз сыграть на его фортепиано. Он предлагает после возвращения домой отправиться в его квартиру. Мы так и сидим, прижавшись друг к другу, провожая закат.

– Вы наконец вышли из берлоги?

Ина и Даня вырастают прямо перед нами, загораживая Лизу и других членов экипажа. Ребята сообщают, что были на экскурсии, но гид рассказывал о городе слишком скучно. Удивительно, но открытые отцом южные направления совершенно меня не привлекают, как и северные. Ловлю себя на мысли, что единственное, чего я хочу – снова оказаться в номере, чтобы обнимать Рому по-другому, более чувственно, не при всех. Витаю в облаках, пропуская мимо ушей болтовню Лайины, и подруге приходится меня одернуть.

– Ты слышала, что я сказала? Я же про ошибку в расписании говорю. Когда вы застряли в Сингапуре, это не было случайностью.

– Что? – поворачиваюсь к ней, оглядываясь по сторонам.

– Ничего секретного в этой информации нет, перестань озираться, – строго глядит на меня подруга. – Файл с расписанием, который составляется службой планирования, может редактировать весь двенадцатый этаж. Кто-то воспользовался этим, ведь изменения сразу отображаются в документе.

Неужели все так просто?

– Откуда сведения насчет этажности? Как это можно понять? – стараюсь говорить еще тише.

– Коллега сегодня написала, что есть следы IP-адреса, ведущего на определенный уровень. Она здорово в этом разбирается.

– Там работает мой отец, – мотаю головой в осознании. – Это его крыло и этаж.

– Прости. Я просто попросила кое-что проверить, и коллега выполнила мою просьбу. Это все, что мы смогли узнать.

Обнимаю Ину, мысленно благодаря ее за все, что она для меня делает, и шепчу ей в волосы короткое «спасибо».

– Так странно, что я взяла с собой туфли, – показываю Роме высокий каблук. – Думала, захочу здесь погулять. Будто не знаю себя.

Мы уже как час вернулись в номер, сытые и довольные короткой прогулкой, и я успела поделиться с Ромой тем, что узнала от Ины. Едва мое настроение после разговора с подругой начинает увядать, как он этим заинтересовывается:

– Кабинетов на двенадцатом этаже уйма!

Я соглашаюсь, кивнув.

– Рита не объявлялась?

– Не думаю, что смогу ей помочь. Я бы поняла, если бы она забралась в наш особняк и совершила кражу, ну или наговорила обо мне дурных вещей. Даже если бы они были заодно с Егором – я бы поняла, хотя и так почти уверена в этом, – перевожу дыхание. – Но делать глупости, когда я специально прошу не вмешиваться… Это уже слишком.

Складываю в чемодан сувениры, которые мы с Ромой купили по пути в гостиницу. Завтра ранний вылет, и нам нужно заранее подготовить сумки и форму.

– Так ты в них бегала от папарацци? – Рома поднимает все те же туфли, смеряя высоту каблуков удивленным взглядом.

– Нет, дорогой, в них можно только сидеть.

Раннее утро довольно тихое. Туристов в переулке почти нет, как и машин на дорогах. Вдыхаю воздух этой страны, мысленно прощаясь с острыми ароматами и номером, в котором была счастлива эти два дня. Мы с Ромой только что узнали, как выглядит ресторан при нашем отеле, а после завтрака экипаж выдвигается в аэропорт.

По дороге Ина сообщает, что в следующий раз я обязательно должна посетить рынок с бижутерией и серебром. Она намерена показать все, что купила в этой командировке, несмотря на мое равнодушие к побрякушкам.

– До сих пор не могу поверить, что у тебя всего одна тушь, – негодующе выпаливает Ина.

– У меня даже нет румян и нескольких пар солнечных очков, как у многих девушек. Всего одна, – констатирую факт.

Самолет был вычищен уборщицами в тот же день, когда мы прилетели в Буэнос-Айрес. Даня отправляет меня на кухню, а Лиза, на удивление, молчит. Кажется, ей тоже надоели вечные пререкания. Уверенной походкой поднимаюсь наверх, достаю из чемодана зимнюю одежду и прячу ее в самолетной нише, чтобы по прилете домой не копаться в сумке.

Перекличка Лайины и Лизы, подсчитывающих бортовое питание, одергивает от суеты. Слава Богу, с кофейниками они разобрались еще на прямом рейсе. Закладываю холодные касалетки в печи и прикидываю, хватит ли на всех привезенных пачек соков. На упаковках незнакомый язык, наверное, испанский, поэтому приходится ориентироваться по картинкам. Кажется, у меня в руках апельсиновый.

Во время взлета за иллюминатором те же виды, что были на пути сюда. Ловлю на себе косые взгляды Анжелы, но делаю вид, что не замечаю. На стоянке девушка то и дело намеревалась со мной заговорить, но я теперь общаюсь с ней только по рабочим моментам.

Рома, видимо, не может удержаться, чтобы не зайти ко мне в кухню, пока никого нет. Парень