Возвращение домой - Диана Мершери

– Дядя Андрей купил мне квартиру втайне от мамы, но, если она узнает, – Полина зачерпывает медовик ложкой и отправляет в рот, – ему тада неждобровать.

Через некоторое время мы с Кристиной подпрыгиваем на месте, когда моя сестра восторженно поднимает руки. На пол летят крошки и чуть не опрокидываются блюдца.

– Я забыла вам рассказать, что прошла завершающий этап конкурса кондитеров! Теперь меня приглашает на работу престижный ресторан в самом центре города!

Звонкий смех Полины разносится во всей квартире.

– Е-е-е, – мычу я с еще больше хрипотцой, чем обычно, и машу ложкой, изображая свою младшую сестричку. Полина заливается новой волной смеха, запрокидывая голову назад. – Перестань, а то сейчас буду прыгать от счастья!

В следующую секунду я встаю из-за стола и начинаю растопыривать руки, продолжая пародировать восторженную Полю. Из-за перекошенного лица мой рот открывается больше, чем нужно, и, прежде чем я успеваю среагировать, на пол вываливается все содержимое. Полина складывается пополам, падая на пол от смеха. Ее русые волосы, собранные в косичку, подметают скопившуюся на кафеле пыль, а Кристина и вовсе скрывается в ванной смывать слезы.

– Так что там у тебя за работа? – начинает она, когда мы успокаиваемся.

Полина унаследовала гены моего приемного отца, своего родного дяди. Милая ямочка выделяется на щеке, но в первую очередь внимание привлекают выразительные глаза.

– Буду работать на дорогой кухне. Сегодня изучала в интернете, как выглядит их современное оборудование, и даже немного испугалась. Это такая ответственность. Там все космическое!

Поля шире раскрывает свои и без того большие глаза, становясь похожей на анимешного персонажа. Из-за того, что сестра не может усидеть на месте, ее косичка тоже шевелится. Видимо, Поля переживает сильнее, чем показывает, – по счастливому лицу с первого взгляда и не скажешь.

– Когда отец отправил меня учиться в авиационную школу, я с трудом представляла, что вообще что-то смогу, но вот уже полгода моя позиция не меняется. Ром, а стоит ей рассказывать, что за это время у меня было уже несколько выговоров и самых неудачных приключений?

Кристина действительно не самый удачный пример, поэтому решаюсь на свой:

– Мой первый рейс ни с чем не сравнится. Смешно сказать, – я дотрагиваюсь до век, когда в голове проносятся все события того дня, – но я понятия не имел, куда и в какую сторону идут бортпроводники после медпункта. Действительно забавно.

Полина подпирает подбородок рукой, вперив в меня любопытный взгляд. Ее поза выражает готовность слушать дальше.

– Существует первый контроль, когда летный экипаж предъявляет свои ID-карты, а затем проверяются сумки всех входящих, – поясняет Кристина.

– На этом этапе вопросов не возникло, – отпиваю остывший чай и продолжаю. – Мне нужно было пройти дальше, вглубь аэропорта – туда, где бортпроводники собираются на брифинг. В зале ожидания экипаж может ознакомиться с заданием на полет, – Кристина склоняет голову, понимая, о чем я говорю. – Но он пустовал, а спросить было не у кого.

Дослушав часть рассказа, Поля приносит черепашонка из комнаты в кухню и ставит его рядом с миской.

– Лиза узнала, что я перепутал двери и попросила вызвать мне автобус, но меня привезли на совершенно другой борт. Так я чуть не отправился в Бразилию.

Полина не сдерживает смешок.

– Как ты докатился до такого? – Кристина слегка наклоняется ко мне.

Фломик прячется под батарею, подальше от наших шумных бесед.

– Между прочим, мой первый рейс мог бы состояться с бразильянками на борту, – я поднимаю вверх указательный палец, чтобы подчеркнуть этот немаловажный факт. Пристально слежу за реакцией той, от кого пахнет карамелью, но Кристина лишь кусает нижнюю губу.

Мне тогда пришлось звонить экипажу и уточнять, почему меня доставили не туда, куда нужно.

– Так тебе удалось в итоге улететь? – Поля задает вопрос, который в тот день интересовал и меня: улечу я или меня уволят за такую глупость?

– Это еще не все. В тот же день Кристина вывалила на меня все свое накопившееся недовольство.

– Извинения приняты, – девушка отпивает чай, кокетничая, и я понимаю, что она имеет в виду.

Даже не краснеет.

– Значит, улетел.

– Попробуй теперь переплюнуть меня, сестричка.

Пальцы сначала бешено бегут, а затем начинают порхать. Кисти внезапно скрещиваются, и, опускаясь на клавиши, рождают приглушенную, почти интимную мелодию. Руки для музыканта – все равно, что жизнь. Ими творец зарабатывает, чувствует, ими гуляет по аккордам, перескакивая с одного настроения на другое.

Кристина с ровной спиной сидит ко мне боком, пока к ней не подходит Поля, присаживаясь рядом. Девушки открывают на телефоне новые ноты и пытаются воспроизвести, как они говорят, Прокофьева.

Снег за окном не прекращается с самого утра. Он окутывает двор, где резвятся дети, и их веселый шум разносится по всей округе. Покрышки иномарок оставляют на асфальте черные следы, которые уже через несколько минут снова покрываются белым одеялом.

Контраст между безжизненным взглядом Кристины, когда я только с ней познакомился, и таким сосредоточенным сейчас трогает до глубины души и заставляет грудь сжиматься. Гигантская сила и стержень, с которыми она идет по жизни, сейчас отзываются в ее нотах. Полина пытается подстроиться под быстрый темп компаньонки, но к финалу сбивается, и последний аккорд Кристина заключает одна. Не могу удержаться от оваций, как и моя сестра, которая немедленно просит ее сыграть еще что-нибудь.

Теперь я знаю другую Багрову – собранную, ответственную, отдающую музыке всю себя. Сейчас девушка уходит в форте[17], а Полина прикрывает веки и пытается уловить ритм, чтобы вступить со своей партией. Наконец ей это удается, и завершают произведение они уже вместе.

– М-да, не каждый день такое услышишь, – выдаю с потрясением в голосе, отойдя от окна и теплого радиатора.

В последнее время мы с Кристиной часто обнимаем друг друга, и мне это все больше начинает нравиться. Я уже запомнил на ощупь ее мягкие волосы, в которые люблю утыкаться носом, а ей, кажется, приглянулся мой подбородок – она то и дело прикусывает его, как маленький ребенок. Вот и сейчас Кристина окольцовывает мою талию, но внезапно замирает, а ее губы округляются