Возвращение домой - Диана Мершери

– Вспомнила один похожий эпизод: я проснулась в Сингапуре, а Ины не оказалось в номере, – произношу, нервно хихикнув.

– К твоему сожалению, я еще здесь, – мой врач одаривает меня поцелуем в щеку, успокаивая. – Налетай на еду.

Тело будто до сих пор не отдохнуло и просится снова в кровать. В душе мне удается немного взбодриться, но спать после горячего пара хочется только больше. Пытаюсь рассмотреть что-то новое в фольгированных карточках, подаренных Ромой. Те, на которых изображены доллары, явно куплены не в нашей стране. Стало быть, он и правда наткнулся на них в Сингапуре.

– Так ты еще не спишь, детка? – голос с хрипотцой раздается в тускло освещенной комнате.

Рома в одном набедренном полотенце и сам выглядит не слишком бодро. Чуть не давлюсь сыром, который был любезно разложен на тарелке с мясной нарезкой.

– Я тут кое-что вспомнила, – начинаю. – На том рейсе, когда я вмазала тебе за грубость, ты не извинился. Намекал на то, что я могу с любым встречным разделить бокал, – не гадко ли? Тебе не кажется, что это было слишком?

– Во-первых, ты, должно быть, хочешь казаться слабой и беззащитной, но мы оба в курсе, что это не так. Я узнал твои больные места, лишь когда мы познакомились ближе, и, если бы не обстоятельства, постоянно сталкивающие нас, ничего бы не вышло.

Я киваю.

– Во-вторых, одна стюардесса просто не захотела исполнять свои прямые обязанности, – Рома спокойно произносит это и прислоняется к косяку двери, забирая у меня кусочек мяса. – К тому же Эллина так много говорила об избалованной дочке Багрова, что мне показалось любопытным проверить эту девчонку.

С показной надменностью отбрасываю часть волос назад.

– Я не услужливая, понятно же.

– Но мне понравилось, это было необычно.

– Могу врезать тебе еще раз, – стискиваю зубы.

– Сейчас бы твою агрессию…

Я уже не решаюсь что-либо говорить. Запах геля для душа, сыра и мяса перемешивается с ароматом меда. Своеобразный микс витает в воздухе, когда Рома хватает меня за шею и припечатывает к себе в жадном поцелуе. Голова так кружится от недавних воспоминаний, что я вздрагиваю и касаюсь подбородка парня, рассматривая мужественное лицо. Широкая улыбка и ровные белые зубы – всего лишь красивая картинка, а вот грустный взгляд уводит в далекое прошлое, в его историю, которой он недавно поделился. Провожу большим пальцем по губам и вкушаю их, отдавая весь трепет, на какой только способна.

Отельный халат на мне распахивается, оголяя ноги, а стол, на котором я сижу, слегка скрипит, когда Рома прижимается ко мне своим пахом. И без того слабо освещенная комната будто становится еще темнее, создавая атмосферу таинственности. Случайно скинутое в порыве страсти набедренное полотенце смещает весь фокус внимания, но Рома не дает мне отвлечься. Полумрак делает меня смелее – уверена, это он направляет мои руки гулять по голой мужской спине, упругим плечам, торсу, бедрам и, конечно же, ягодицам.

Я не из тех, кому для романтики нужны свечи, и Рома это понимает. Когда любовные флюиды и так витают в воздухе, они способны раскрыть тебя лучше любых убранств вроде лепестков роз.

Усталость улетучивается. Испанские мотивы за окном переходят во что-то более протяжное, как нельзя кстати подходящее к обстановке. Мы сливаемся с музыкой в интимном танце и обмениваемся энергией, заботясь лишь о том, чтобы дать друг другу еще больше.

Мужские руки шире распахивают халат, сжимая соски. Наглые пальцы выписывают круговые движения, а потом обхватывают грудь целиком нетерпеливо и жадно. Теряюсь в пространстве и времени, не могу разорвать поцелуй – меня будто вдавливает в мягкие губы. Мой стон от постоянного заигрывания с грудью заставляет парня еще плотнее прижаться ко мне всем телом. Я почти задыхаюсь от головокружения.

Под аплодисменты и следующую песню Рома укладывает меня на стол, пожирая взглядом. Едва отпустив грудь, он устремляется ниже – его губы оказываются между моих бедер. Совершенно не понимаю, как бороться со штормом, который вот-вот накроет, и резко впиваюсь пальцами в короткие волосы, останавливая. Рома понимает мои желания, выпрямляется и звонко шлепает по ягодице. Лучи света от автомобильных фар скользят по его ехидной улыбочке и крепкой шее, а потом ласкают обнаженный торс, позволяя лучше разглядеть это сексуальное безобразие.

– Не мучай меня, коварный тип! – почти стону, стискивая зубы.

Держась руками за край стола и наслаждаясь крепкой хваткой на бедрах, с первым мягким толчком высвобождаю воздух из легких. Сдавленный стон сам по себе вырывается от второго, более пылкого. Жадно хватаю воздух ртом, когда Рома снова начинает терзать мою грудь. Его движения становятся резче, напор – жестче, невыносимее.

Мое тело извивается, будто змеиное, и я вскрикиваю, ощущая иссохшие губы. Под нежные мотивы уличной музыки парень переходит от груди к животу, сжимая талию. Пытаюсь открыть глаза, чтобы рассмотреть его властные черты, но он внезапно поднимает меня и дарит пылкий поцелуй, словно в последний раз.

Несколько секунд – и он отрывается. Я не понимаю, что происходит.

Слышу прерывистое дыхание, когда мой любовник разворачивает меня спиной к себе и нежно наклоняет. Подчиняюсь, осознавая, что мучениям скоро придет конец. Все так же обнимаю ставший родным стол, прижимаясь к нему теперь уже щекой, и начинаю снова чувствовать… С каждым новым, теперь уже более грубым, толчком ощущаю себя живой и трепетной, нежной и воздушной, такой нужной этому мужчине.

Не счесть, сколько раз за все время я теряю голову от интенсивных импульсов и азартных шлепков о ягодицы. Особенно, когда Рома, хватая меня за волосы, издает глухие стоны.

Растворяюсь в облаках безумия под ритмы гитары и нашего дыхания, в ощущении полной свободы и спокойствия.

Оказавшись в мягкой кровати, вдыхаю запах кожи, касаясь виска моего врача. Блаженная истома опускается на комнату после нашего небольшого марафона.

Испанцы разошлись по домам. В уютном вечере остались лишь шум проезжающих машин и прямые лучи света, блуждающие от шкафа к стене.

– Сойдет за извинение? – Рома поглаживает мою руку большим пальцем, прикрывая уставшие веки.

– Недостаточно. Потом продолжишь, – смеюсь.

Мы погружаемся в сон. На секунду задерживаюсь в реальности, запоминая момент, когда мне впервые за