Возвращение домой - Диана Мершери

Тусклый свет скрывает все эмоции, которые обычно видны на этом мужественном лице.

– Что ж, – делаю паузу, прочищая горло. – Даже не знаю, как ответить.

– Это секрет? – его мимика меняется на встревоженную. Тени полосок на лице перемещаются, когда Рома меняет положение головы.

– Вовсе нет, просто это был взрослый мужчина.

Мой слушатель наклоняется чуть ближе.

– Он заметил меня в офисе отца, когда решал вопросы поставки топлива на самолеты, а потом поцеловал в своей машине. Все было нормально и в рамках закона, не нервничай, – предупреждаю.

Ничего необычного не случилось, просто он решил сразу перейти к действиям, а девятнадцатилетней девчонке стало интересно, как это – встречаться со взрослым мужчиной.

– И каково это? – с улыбкой спрашивает Рома.

Я не чувствую какого-либо осуждения, поэтому не медлю с ответом:

– Это не было серьезно, он лишь хотел поиграться, как и я. Покупал мне ненужные дорогие вещи, водил по ресторанам, однажды свозил в Монако. В его шикарном доме мы провели две бессонные ночи, – проверяю, как врач реагирует на последнюю фразу. Парень держится спокойно, но рассказывать интимные подробности, пожалуй, не стану.

– Лучше всего было, когда он посвящал мне целый день, и мы просто гуляли по Москве, – подытоживаю с грустью в голосе, ведь любой другой девчонке из моего окружения подобное свидание показалось бы оскорблением. – Мужчина приезжал за мной на своей дорогой машине, и мы постепенно узнавали друг друга именно в прогулках. В этом было что-то прекрасное. Я даже не хочу вспоминать о ресторанах, ведь на тот момент мне уже начала приедаться вся фальшь, что с ними связана.

Кажется, проекция отца и здесь наложила свой отпечаток. Мне не хватало разговоров с родным человеком, дружеского плеча и обычной поддержки. Мой мужчина все это давал. Около года мы скрывали наши отношения, а потом он окончательно переехал в Монако.

– Он хотел забрать меня с собой и поселить недалеко от своей семьи. Как ты понял, я отказалась.

– Вау. Всегда слышу от тебя что-то новое, – Рома чешет затылок.

Пассажирка так и не двигается с места, просто стоит возле своего кресла и поглядывая в сторону кухни.

Какое-то время мы вслушиваемся в ночь, а потом Рома проводит рукой по моей щеке.

– Значит, – он склоняет голову набок, – ты ревнуешь.

– Что? К кому?

– К Анжеле, к кому еще, – подмигивает мне парень, вставая. – Как объяснишь свою мнимую боль в желудке?

За иллюминаторами медленно светлеет, и появляются первые лучи рассвета, напоминая о скором снижении. Рома отправляется проверить салоны, а я остаюсь в кухне. Даня и Ина, скорее всего, проводят время на первом этаже.

Достаю томатный сок и наливаю в стакан. Внутренности обдает прохладой, которой сейчас так не хватает.

Забавно вспоминать время, когда я вскружила голову взрослому сорокалетнему мужчине, который видел во мне лишь милое личико и красивую фигуру. Я многое вынесла из этих отношений, но перестала кому-либо верить.

С Ромой же я ощущаю себя собой, настоящей. Той, которая была до всех тусовок и скандалов. Обитающей под крылышком отца, когда не нужно было ни о чем беспокоиться, ведь за меня все решали. Я не знала, откуда в кране берется вода, да и другие дела по хозяйству мне были так же чужды. Стопроцентный теоретик, просидевший за книгами много лет, не знает, как устроена жизнь.

Я работаю в нелюбимой авиакомпании исключительно по воле отца. У меня даже не хватает сил уволиться, открыть собственный счет в банке и найти новую работу. Я могла бы попробовать занять должность в офисе отца, если бы хотела. «КиЛайн» насчитывает несколько десятков отделов в большом здании, помимо летной школы. Неужели не найдется интересная работа? Но дело в том, что плыть по течению гораздо удобнее.

Достаток, доступность и обилие всего сделали из меня человека, принимающего любые блага, но не создающего их. Мне всегда было проще уйти в алкогольный отрыв, чем что-то изменить в своей жизни. Когда ты предоставлена самой себе с самого детства, это, несомненно, губит тебя.

После пансионата некому было поддержать меня в новой частной школе. Однажды я даже подверглась травле, но не стала дожидаться худшего и решила сама себя защитить: подняла на уши всю школу, пообещав, что отец со всем лично разберется, если безобразия не прекратятся. Наверное, мне хотелось верить, что папа спасет меня от любой беды. К сожалению или к счастью, его помощь не понадобилась – больше меня никто не обижал.

Я пользовалась именем Багрова и оставшиеся годы учебы. Педагоги в частной школе любили, когда ученики клали конверты им на стол, но я, как всегда, отличилась. Точнее сказать, с меня начался грандиозный скандал, чуть было не попавший в сводки новостей. Мне не хотелось платить за экзамен, ведь родители и так оплачивали обучение, поэтому я высказала свое недовольство перед всеми учителями. После травли прошел год, а я снова взбудоражила преподавательский коллектив. Бесконечные ругательства в кабинете директора в итоге дали свои плоды – последующие экзамены мы сдавали своими силами.

Высокие баллы пригодились мне при поступлении в университет, но никто из родителей не явился на церемонию вручения красного диплома: отец наслаждался очередной командировкой, а мама снова ушла в себя. К тому моменту я почти смирилась с отсутствием любимых людей рядом.

Но когда в моей жизни появился Роман Полуцкий, все изменилось. Я вновь та, какой была когда-то давно – дерзкая, но милая; невоспитанная, но чувствительная; не знающая границ, но справедливая.

После долгих часов перелета второй этаж «Боинга» погрузился в дрему, словно туман, окутывающее пространство. Салон постепенно наполняется светом, оставляя ночь позади. Я выглядываю в иллюминатор, где среди рассеянных облаков наконец появляется возможность увидеть необъятное водное пространство. Шире раскрываю глаза в изумлении, вжимаясь в холодное стекло. Подсвечиваемая солнцем водная гладь отдает ярко-синим цветом, и восторг понемногу сменяется легкой тревогой, вызванной высотой над океаном. Тень нашего лайнера медленно скользит по морской поверхности.

Поднимаю голову на экран монитора – мы летим над южной частью Атлантического океана. Крошечный значок самолета медленно ползет по сплошной синеве карты, уже продолжительное