Возвращение домой - Диана Мершери

Ах этот хитрый лис! Понимая, в чем дело, сжимаю губы и с раздражением направляюсь к двери.

– Зачем стравливать нас с Лизой? Если это ты велел отправить меня под самолет, сказал бы сразу. У нас и без того с ней напряженные отношения, – лихорадочно достаю механический счетчик, выпуская изо рта пар.

– Успокойся и спрячь его, – командует мужчина, вставая ко мне полубоком. – Не нужно ничего считать, просто зрительно контролируй погрузку.

– Инструкция предписывает другое, – отвечаю голосом заучки. – Но раз это твое распоряжение, то прикажи мне сегодня вообще не работать, и я тебя расцелую.

– Хорошо, – мужчина передо мной обнажает ровные белые зубы.

– Я пошутила.

– А я нет.

Один погрузчик копошится в багажном отсеке, другой стоит возле движущейся ленты, а потом и вовсе останавливает ее.

– Это и правда была шутка. Я кое с кем встречаюсь.

Арнас не меняется в лице, уголки его губ по-прежнему приподняты.

– Полуцкий.

Звуки мотора извещают о подъезжающей машине, из которой выходит Рома. Завидев нас, он направляется в сторону погрузки. Мужчины приветствуют друг друга дружеским рукопожатием, и летчик спешит в самолет.

Глава 39. Кристина

«Боинг» с рычанием рассекает встречающиеся по пути облака. Окутанный туманом, он снова и снова врезается в необъятное пространство, словно заявляя о своих правах. Лайнер держит все в своей власти – у тебя нет причин не доверять и не подчиняться. Ты находишься на его борту и просто принимаешь его правила здесь и сейчас.

После приземления в Эфиопии самолет заправляют дополнительным топливом. Сразу несколько сервисных машин подъезжают, чтобы обслужить гигантскую махину. Выход в аэропорт не положен – нам нужно лететь дальше. На втором взлете шасси издают глухой рев, прячась в специальные ниши – этот звук ни с чем не спутаешь.

На брифинге нас проинформировали о стране, в которую мы летим. Аргентина, третья по численности населения страна Южной Америки, очень жалует туристов. По словам путешественников, на улицах Буэнос-Айреса можно встретить целые толпы, чего я не люблю.

Когда я узнала о предстоящей поездке за границу, сразу попросила службу перекинуть меня на другой рейс. Если снова угораздит где-нибудь застрять, экипаж будет работать без одного бортпроводника, а вызволять его придется не только из страны. «Туристы часто попадают в тюрьмы Буэнос-Айреса», – так гласят сводки новостей. Однако диспетчер не стала со мной это обсуждать и просто повесила трубку.

Делюсь переживаниями с Иной, но она считает, что во второй раз «ошибки» произойти не должно, ведь тогда злоумышленника точно вычислят. Хоть подруга и не в восторге от моего сотрудничества с мошенником, она этого не показывает.

На втором взлете я вызываюсь помочь ей на кухне. Девушка сгребает в контейнер мятные леденцы, которые пассажиры не взяли, и предлагает мне один. В кухне царит спокойствие и безмятежность.

Скоро я это исправлю.

Решаю вновь заговорить о договоре Марсенкова.

– Возможно, это неправильный выбор, но порой хочется сделать так, как считаешь нужным. Довериться тому, во что веришь, – мямлю я, снимая пиджак, обуреваемая идеей наказания.

Леденец за щекой у Ины перекатился с левой стороны на правую.

– Мне все равно. Это твоя жизнь, и ты вольна сама ею распоряжаться. Кто я такая, чтобы лезть в чужие дела. Но да, это в корне неправильный выбор, который будет преследовать тебя всю жизнь.

Нечего и добавить.

– И, Кристи, скажу правду, – продолжает Лайина. – Ты выглядишь неестественно. Нет в тебе той искры, какая должна быть у влюбленной.

– Ина, какая искра?

– Когда в жизни появляется любимый человек, ты меняешься к лучшему. Но у тебя все иначе: ты будто черствеешь. Уверена, это из-за проблемы, которая тянется из детства и которую ты не можешь оставить и забыть.

– Я – из другого теста. Не тебе решать, как оно должно лежать на столе, развалившись или нет.

Лайина улыбается, а до меня не сразу доходит, что именно я сказала.

– Ты сама не позволяешь себе наслаждаться жизнью. А она у тебя прекрасна! Сотни девочек хотели бы на твое место: жизнь в достатке, прекрасное образование, парень и в перспективе доставшийся по наследству бизнес.

– Я не виновата, что взросление обернулось расхлебыванием детства.

Смотрю на эту приятную девушку – она как с другой планеты.

– Лайина, ты знаешь, что однажды я сорвалась и из примерной девочки-отличницы превратилась в заядлую тусовщицу. Теперь уже ничего не вернешь.

– Один неверный выбор не должен перечеркивать всю твою жизнь.

Еще раз убеждаюсь, что общение с Иной заводит меня в тупик. Непробиваемый, из красных кирпичей.

– Ладно, – встаю, выпрямляя спину. – Твоя взяла. Буду наслаждаться жизнью, как советовал Летонус.

– Вот и отлично! А теперь найди Рому и проведи с ним оставшееся время полета, как нормальная влюбленная девушка.

Моя удивленно поднятая бровь не заставляет ждать. Проморгавшись, отправляюсь искать врача и нахожу его в бизнес-классе на второй палубе. Он оказывает помощь коллеге, той самой Анжеле с прошлого рейса. Может, начать немедленно выяснять, что они тут вдвоем делают? Хотя нет, сейчас буду паинькой.

Рома заканчивает наклеивать пластырь, а я изо всех сил пытаюсь не рассмеяться над этим суровым несчастным случаем – маленьким порезом на пальце.

Завидев меня, Анжела распахивает большие глаза, и как-то искусственно улыбается. Потом опускает взгляд на мои руки, видимо, хочет удостовериться, нет ли ожога.

– Я могу даже шевелить ею, – сообщаю с сарказмом, сгибая кисть и проводя большим пальцем по шее.

Ее физиономия меняется мгновенно.

– Прописываю купить в аптеке это.

Врач стоит спиной ко мне и заставляет девушку перевести взгляд на отрывной листочек, однако заинтересованность Анжелы никуда не девается. Я замечаю какой-то странный и слишком долгий взгляд на моего парня, больше двух секунд. Неприятная мелочь для меня и, я уверена, ничего не значащий жест для Ромы.

Продолжаю делать вид, что просто листаю бортовой журнал, сидя на