Услуга Дьяволу - Валерия Михайловна Воронцова

меня подмечать все вокруг независимо от обстоятельств. И, похоже, я оказалась единственным участником, оглянувшимся назад. У перекрывающей путь стены из желтого пыльного камня, так же иссеченного оружием и окропленного кровью, в алый песок вонзались незажженные факелы. Ровно двенадцать. Столько же, сколько и…

Протрубил рог, взревели трибуны, Геката сорвалась в бег вместе с остальными тьматями, но я, еще толком не додумав мысль, придержала поводья и свистнула Фатуму, уже возвращающемуся к нам. Тьмать лихо развернулась, следуя моему указанию, и последовала к факелам, отчего трибуны испустили какой-то протяжный вздох то ли догадки, то ли удивления. Я особо не вслушивалась, свесившись из седла и подхватив один факел.

Их количество и то, что они не были зажжены, указывали на какую-то хитрость испытания. К тому же, Ариман велел не торопиться — кто знает, насколько недвусмысленным мог быть его совет на самом деле. Правильность моей догадки подтвердил приближающийся гул, я немного не успела проскакать до поворота, когда навстречу мне вылетели остальные.

Сверкнула сталь двух даркутов, сегодня, на время испытания, лишенных остроты волей Карателя, Рыцарь Безумия и принц Корысти попытались задеть кто руку, сжимающую факел, кто шею. Отклонившись назад, позволяя клинкам рассечь воздух надо мной, я ударила древком факела принца подмышку, заставив отскочить в сторону, а кованым навершием челюсть рыцаря, отчего вместе с кровью он сплюнул зуб. Не дожидаясь ответных действий и жалея инферги противников, сцепившихся с Фатумом (чье-то ухо он уже отгрыз), я перехватила поводья и пустила Гекату галопом.

Догадка выиграла мне не так много времени, кто-то уже схватил свои факелы и следовал за нами, глотая песок из-под копыт Гекаты. Трибуны то и дело разражались яростными криками или ликующими воплями, подсказывая, что за спиной кто-то сразил кого-то и вывел из гонки. Я не позволяла себе оборачиваться и проверять.

Время на Арене… Скажи я, что обдумывала каждый шаг или помню каждое мгновение, то солгала бы. Третье испытание обернулось настоящим хаосом, исключающим лишние вздохи, отдых или уверенность в победе.

Азарт подогревал кровь, инстинкты, столь тщательно и кропотливо вымуштрованные моими великими первопадшими наставниками, не давали разуму сомневаться, а телу мешкать. Алое, белое, серое, коричневое и желтое — цвета Арены смешались, горячий ветер швырялся в лицо песком, а шум трибун перекрывал стук собственного сердца.

Другой конец Арены вырос перед нами слишком быстро, раскрыв рот серым проемом печати истинного огня. Стало ясно, что зажженный факел — это ключ. Ключ, не среагировавший на попытку зажечь его стихийной магией.

— Геката, будь добра, — я сунула факел под нос тьматю, быстро выявив единственный источник истинного огня.

В отличие от энергии магической воли, способной трансформировать одно стихийное проявление в другое, огонь тьматя был неотъемлемой частью его природы. Геката дохнула огнем на факел, и задорное оранжевое пламя увенчало кованую чашу. Ткнув пылающим концом прямо в печать, я проскочила в нее вместе с Фатумом и оказалась на перепутье среди проклятых стен.

Так назывались стены, чьи камни впитали множество смертей, крови, ужаса, боли и отчаянья. Стены, по разные стороны которых война творила историю, стены, частью которых стали воздвигнувшие их рабы, стены, принявшие последний бой со стихией, прежде чем то, что они защищали, исчезло из смертного царства. Несомненно, кураторы испытания использовали их в качестве помех и искажений магического поля. Применять магию в таком месте стоило больших усилий, чем обычно, к тому же шанс на ошибку возрастал многократно.

Понимая, что времени до прорыва следующего участника в лабиринт не так уж много, я направила Гекату вправо, всей своей напряженной сутью уловив магические течения в противоположной стороне. Все мои знания о магическом искусстве и десятилетний опыт его применения сообщали: чем заметнее энергия, тем вероятнее, что это ловушка, тем более, здесь и сейчас. Мало ли что или кого могли поместить наблюдатели в лабиринт, я помнила слишком много историй о смертных героях, искавших сокровища и находивших в качестве награды смерть. Не хотелось бы пополнять их и без того внушительный список.

Запоздало я поняла, что не слышу не только шума трибун, а вообще чего-либо. Проклятые стены окутывали чары безмолвия, чтобы претенденты на венец терний доказали, что способны защищать себя и без слуха. Следующие пару шагов Гекаты подтвердили, что и без зрения. Темнота накатила резко, залила пространство чернотой, погребшей под собой цвета и очертания.

«Слух, зрение, обоняние, осязание и вкус помогают воину изучить пространство, но они лишь инструменты, сберегающие силы и время мастера, — зазвучал в голове голос Аримана. — Я могу перехватить стрелу у сердца не потому, что вижу ее полет, или, следя за всеми и каждым, предугадать, кто ее направит. Я способен на это, потому что осознаю себя частью пространства. Когда ты часть чего-либо, ты чувствуешь его».

Сливаться с пространством, когда вокруг те, кто жаждет твоего поражения — не менее опасно, чем приблизиться к Бездне. Однако другого выхода не было. Нельзя было ждать от третьего испытания чего-то меньшего. К помосту можно добраться, лишь проявив смекалку, настойчивость и готовность к бою.

Я скользнула в медитативное состояние, как в любимое домашнее платье. Обычное дело для того, кто занимается этим по два раза на дню. Размеренное дыхание успокоило сердце и очистило разум. В темноте алыми точками загорелись проклятые стены, теперь воспринимаясь направляющими, а не запутанным лабиринтом. Гладь воды в кахе подернулась рябью. Интуиции, в отличие от физических ощущений, завеса безмолвия препятствовать не могла.

Я свистнула Фатуму, не слыша собственного голоса, но уверенная, что инферги принял команду, хлопнула по шее Гекату и достала из воздушного кармана даркут, ощущающийся холодом. Помимо всего прочего, финальное испытание проверяло не только навыки, но и саму уверенность в их наличии. Я не чувствовала тяжести меча, не видела приближающегося противника, но не сомневалась, что держу даркут крепко, а соперник вот-вот налетит со спины.

Так и случилось. Холод встретился с холодом, огненные клубки-инферги сцепились друг с другом, тьмати столкнулись… В отличие от меня, на моих компаньонов, чьи породы зародились с пламенем Подземья, чары Арены не распространялись. Тело действовало само, атакуя и защищаясь, демонстрируя отточенные движения. Черное пространство завесы безмолвия озарили всполохи магии, вступившей в бой вслед за сталью. Воля удара и огня впечатались во что-то черное и пузырящееся, позволяя наконец определить противника. Младший Рыцарь Мора.

Кахе забурлило, отзываясь моей нужде и подпитывая волю, алая волна огня обратилась зеленым всполохом, и чужая вязкая сила растеклась по проклятой стене. Рыцарь дал слабину или потерял сосредоточенность, пропустив мой удар. Свистнув Фатуму, я