Услуга Дьяволу - Валерия Михайловна Воронцова

копье, но на пути у него возник Сурадис, а я оказалась лицом к лицу с Рыцарем Кошмара. Увернувшись от выпада, вовремя разгадав суть рокировки, я недоверчиво покосилась на принца, парирующего удар противника. Еще немного, и мы все окажемся в идеальном положении для…

— Удачи, — прочла я по губам Сурадиса, в то время как мое тело, ведомое инерцией боя и навыками, доведенными Ариманом почти до инстинкта, продолжало отражать атаки рыцаря.

Рыцарь Кошмара действовал не так дерзко, как его партнер, движения были полны плавности, выпады неумолимы, а каждый удар стали о сталь пробирал ведущую руку до самого плеча. Вдобавок, вместо стихийной магии или воли греха, он использовал волю разума. Я бы удивилась и даже восхитилась такой концентрации, не будь она направлена на то, чтобы погрузить меня в иллюзию всех моих худших кошмаров.

Князья были мастерами в воле греха, а Рыцари виртуозно владели волей разума, и я впервые чувствовала такое давление на собственные барьеры. Младший Рыцарь Кошмара вился черным туманом по границам моих мыслей, искал брешь, ждал малейшей запинки, чтобы прорваться острием даркута к моему горлу, и при этом его клинок ни на миг не останавливался и не терял своего веса.

К счастью, увлеченный попытками подловить меня, он не заметил, как за спиной оказались Сурадис и его напарник. Оставшись на прямой между Рыцарями, наследный принц Уныния вскинул даркут, и воля греха его Дома опустила клинки наших противников. Но не мой.

Нагоняя сонливость, Сурадис и сам не мог пошевелиться, полностью сосредоточенный на удерживании Кошмара и Безумия, силящихся прорваться сквозь серый покров его магии. К сожалению, Арена накладывала свои ограничения, и я подозревала, что такую силу Сурадис мог применить только на небольшой дистанции.

Нехотя вскинув даркут, я поочередно приставила острие к каждой из трех голов перед собой известным всему Подземью поворотом клинка. Так даркут, разрезая воздух, опускается на шею противника и отсекает ее одним ударом. Без лоскутов кожи, лишней крови и необходимости второй попытки. Все трое исчезли вместе с компаньонами, а я, вероятно, приобрела в глазах зрителей статус вероломной стервы.

Барьер мигнул цифрой «3», но почти сразу же она превратилась в цифру «2», а за спиной прозвучал разъяренный вопль. Обернувшись с даркутом наготове, я удивленно приподняла бровь, наблюдая принца Гнева, вонзившего свой меч в песок по самую гарду. Очевидно, в том месте только что лежал принц Страсти, все же проигравший Гневу.

Наследный принц Гнева, облаченный в костюм рубинового цвета, удивительным образом сливающегося с алым песком Арены, рывком вытянул меч из песка и уставился на меня. Не думаю, что наша зрительная дуэль длилась дольше нескольких мгновений, но для нас обоих они растянулись на маленькую вечность.

Это был странный момент, когда мы оба осознавали, что на пути к венцу стоит лишь тот, кого мы видим перед собой. Его огненно-рыжие волосы и клинообразная бородка полыхали на солнце, как огонь, как он сам. Зловеще блеснула молния, ударяющая в факел — герб Дома Гнева, изображенный на перстне принца.

Нас разделяло не меньше сотни шагов, но и со своего места я чувствовала, как кипит, клубится и ищет выход ярость и первобытная дикость его воли греха. Она переливалась в серой ртути его глаз, обещая мне бой, боль, страх и поражение. Вероятно, предыдущая дуэль с принцем Страсти лишь раззадорила его.

Мы сорвались с места одновременно, каждый к своему тьматю. Подозреваю, взглянув на мою лошадь, Его Высочество Этер посчитал, что без седла мне на ней делать нечего, а значит, напасть на меня верхом — лучший вариант. И впрямь презабавное для знати вышло бы зрелище: воспитанница Карателя бегает вокруг помоста от преследующего ее всадника. Трудно представить что-то более унизительное. Я поспешила развеять иллюзии Этера, почти забыв о боли в ребрах, ноге и усталости, оставленной мне рыцарем Кошмара.

Ухватившись за гриву Гекаты, недаром заплетенную сегодня косичками, заменяющими поводья, я забралась верхом и направила ее в лобовое столкновение с тьматем принца Гнева, коротко свистнув Фатуму приказ держаться рядом. Ухмыльнувшись, Его Высочество выставил даркут и ринулся навстречу.

Дважды похлопав Гекату по шее, я разрешила ей окатить огнем соперников и использовала ее пламя, чтобы набросить на Этера сеть стихии. Ловко разметав ее в клочья, он развернул тьматя вслед за нами, и в этот миг барьер вокруг помоста наполовину спал.

Идея влетела в голову с веселым смехом Хирна. Охотник учил меня этому однажды, настаивая, что настоящий всадник на своем тьмате должен уметь все: хоть на голове стоять, хоть даркутом бабочку из дубовой коры вырезать.

«Лазейки, малышка Хату, придуманы для того, чтобы хитрые не тратили сил и времени на то, что и так будет их», — говорила Тунрида, прежде чем указать на аргумент или уловку, приближающую результат.

«Воин решает, где и как ему сражаться, и что для его противника есть настоящее поражение. Иные в смерти видят лишь избавление, другие готовы принять за нее и царапину», — объяснял Ариман, заставляя меня снова и снова чередовать удары по тренировочному чучелу, нанося урон точно туда, куда он указывал.

Уроки великих первопадших слились в один очень простой план. Чтобы победить, мне необязательно сражаться с принцем Этером. Сомневаюсь, что бой мог утомить сына Дома Гнева, скорее напротив, принц Страсти проиграл ему оттого, что не заметил, как Этер вытягивает из него силы собственной волей греха.

— Геката, замедлись, — пробормотала я тьматю на ухо.

К чести кобылы, она беспрекословно подчинилась, даже не усомнившись в моем благоразумии. Этер присвистнул, заставляя своего жеребца ускориться, в то время как я, уловив новый ритм скачки всем телом, встала на спину Гекаты под единый удивленный вздох зрителей.

На песке это оказалось гораздо проще, чем в поле. Чуть согнуть колени, переносить вес соразмерно движению тьматя, держать равновесие. Этер снова свистнул, натравливая своего инферги на Гекату, но в дело вступил Фатум, все это время державшийся по правую сторону от нас. Я гаркнула тьматю опасную команду, и кобыла, резко затормозив у самого барьера перед помостом, подбросила круп, позволяя мне прыгнуть с более высокой точки.

Расчет оказался почти верен. Перемахнув через барьер, я ударилась грудью о край помоста до темных точек перед глазами, но уцепилась за него руками и сумела подтянуть себя наверх, вскоре обессиленно перекатившись по деревянному настилу. Рано. Отдыхать и останавливаться было нельзя.

Словно нарочно, именно в это время о себе напомнили все неудобства разом. Песок, царапающий кожу где-то под воротником и рукавами, противно прилипший к запотевшей спине. Ребра,