Услуга Дьяволу - Валерия Михайловна Воронцова

Взглянув на венец еще раз, я скользнула взглядом по подставкам, полкам и шкафам, заполненным крупицами истории Подземья, с каждой из которых меня познакомил лично Дан. В детстве я и представить не могла, что когда-нибудь добуду нечто, что можно будет поместить в этот зал, а теперь, по крайней мере, на ближайшие пять лет, венец находился в самом его центре, заметный из любого угла. Повернувшись к дверям, я нахмурилась, обнаружив неровно висевший щит, некогда принадлежавший Керенгу Завоевателю, заключившему сделку с Карателем в те времена, когда земное царство не знало собственных границ и вод. Протянув руку, я осторожно выровняла его, решив, что кто-то из великих первопадших или сам Дан задели щит, когда помещали в зал реликвий венец терний.

В коридоре компанию ожидающему меня Фатуму помимо стражей составила Ксена. Вопросительно посмотрев на управляющую, я машинально погладила по голове инферги. К счастью, и он, и Геката восстановились гораздо быстрее меня, а после заботы Хирна все последствия схваток с компаньонами других падших исчезли без следа.

— Госпожа Хату, пора готовиться к балу, — сообщила Ксена.

Кивнув, я последовала за ней в собственные покои, чтобы начать собираться на торжество в честь завершения «Триады Терний», устраиваемое Домом Гнева, как предыдущего победителя соревнования. Возможно, кто-то и принимал его за праздничное чествование, но я видела лишь еще одно испытание, гораздо опаснее сражения с обесмантом и беспощаднее препятствий Арены Крови и Пепла.

Потому и собираться на него следовало как на бой, выбрав подходящие «доспехи» и продумав каждую мелочь, способную стать щитом или клинком. Опустившись в купальню, я прикрыла глаза, позволив Ксене и Танье заняться обычными процедурами, должными превратить мою кожу в атлас, а волосы — в сияющий шелк.

— Почему ты так тяжело вздыхаешь? — спросила я Ксену, когда несвойственная ей суетливость в сочетании с задумчивыми взглядами и вздохами все же привлекли мое внимание.

— Это должен был быть мой вопрос вам, моя госпожа, — тихо ответила управляющая, едва Танья удалилась с подносом ароматного мыла, воска, сахарной смолы и ягодной мякоти. — С тех пор, как вы очнулись после третьего испытания, я не видела, чтобы вы хотя бы раз улыбнулись. Вас что-то тревожит?

Приоткрыв рот, слово собираясь что-то ответить, я тут же его закрыла. Мне нечего было сказать Ксене — мысли, в которых я плутала с пробуждения, были слишком сложными, запутанными и колючими.

Отчасти, да, мелочно и эгоистично, но меня расстраивало, что Дан до сих пор не захотел со мной поговорить. Я видела гордость Тунриды, слышала похвалу Хирна и скупое признание Аримана, чувствовала радость превосходства стражи и даже слуг резиденции, но у повелителя вплоть до этого мгновения не нашлось времени или желания дать мне свою, самую важную для меня оценку.

В то же время я бесконечно возвращалась к воспоминаниям, заключенным в венце терний. Эти иссушающие боль, гнев и выжженная земля, вившаяся под ними печаль, от которой хотелось рыдать, как малому дитя… Было много вещей, которых я не понимала, вопросов, которые хотела задать, наконец, простых слов, которые мне хотелось услышать, и все это было заперто во мне, словно в лабиринте проклятых стен.

И еще окутывало зыбкое, как тающий сон, ощущение, что великие первопадшие чего-то не договаривают. Нечто важное, опасное, какой-то недостающий кусочек цветовой палитры для того, чтобы я смогла закрасить картину собственного понимания правильно, не подменяя фон. Я чувствовала что-то иное, но не понимала, где и в чем конкретно.

— Что это? — я уставилась на вешалку с роскошным красным платьем в центре комнаты, не заметив, когда мы с Ксеной перешли из купальни в спальню.

— Повелитель прислал для вас наряд на сегодняшний вечер, моя госпожа, — склонила голову Ксена. — И украшения, — добавила она, плавно указав мне на трельяж, где на бархатной подкладке лежали заколки и цепочки для волос, колье, браслет и кольцо. Все драгоценности имели форму рубиновых языков пламени в серебре и черных алмазах. Истинные произведения ювелирного искусства, и я не сомневалась, что даже самый крохотный камень из крошки на шинке кольца способен обеспечить безбедное существование десяти поколениям смертных одной семьи.

— Думаю, это подарок в честь вашей победы, госпожа Хату, — улыбнулась Ксена, заметив мое пристальное внимание.

— Я не просила тебя думать, — резко ответила я и прикусила язык, тут же вглядываясь в ставшее отчужденным лицо. — Прости, Ксена. Я не хотела быть грубой.

Опустившись на кушетку, я сгорбилась, спрятав лицо в ладонях. Теплая рука осторожно погладила меня по спине.

— Знаю, что не хотели, — в голосе управляющей послышалась улыбка. — Чем сильнее что-то вас тревожит, тем холоднее и острее вы себя ведете, моя госпожа. Как цветок, предупреждающий цветом лепестков, что ядовит и опасен.

— Я не представляю, чего ждать от сегодняшнего вечера, — пробормотала я.

— В таком случае, не ждите ничего, — посоветовала моя бывшая бонна. — Вы — воспитанница Карателя и победительница «Триады Терний», моя госпожа. Если кому и сомневаться в своих силах, то точно не вам.

Глубоко вздохнув носом, я выдохнула через рот, а затем кивнула Ксене. Раскисать на пороге собственного триумфа — не лучшая идея. Сказанное и несказанное другими не отменяет ничего из мною свершенного.

— Ты права, — признала я, пересаживаясь к зеркалу. — Я надела венец терний, а сегодня мне предстоит доказать, что это не было случайностью или везением.

Удивительно, насколько пророческими оказались мои слова. А, может, интуитивно я понимала, что вечер, когда один Дом Греха отдает почести и звание триумфатора другому Дому, не может обойтись без крови. Даже если один из них принадлежит Карателю. Или перед «если» следовало поставить «особенно»?

Долгое время Танья, Арона и Ксена занимались моими давно достигнувшими колен волосами. В их бледных руках черные прямые пряди струилась шелком сквозь пальцы, пока обе убирали волосы от лица, открывая шею, и сплетали их в корону. Серебро и рубины гребней и цепочек вспыхнули на голове, прежде чем Танья приступила к моему лицу, ловко управляясь со всеми баночками, кистями и порошками, разложенными перед нами.

Платье выглядело прекрасно на вешалке, но этот его вид не шел ни в какое сравнение с тем, что я увидела в отражении. Легкое и летящее, оно напоминало танцующее пламя при каждом шаге, сочетая в себе все оттенки красного. Глубокое алое декольте оставалось на тонкой грани приличия, подчеркивая бюст, края которого бордовыми языками поднимались к плечам и обращались рубиново-красными водопадами, струящимся по рукам и за спиной. Черный пояс сверкал бриллиантами и подчеркивал талию, а смелый разрез по правой стороне подола не оставлял