Иномирная колючка его высочества - Юлия Зимина

окутала мое сердце теплым, вибрирующим коконом, пытаясь утешить и сказать, что она рядом. Что так будет всегда. Что ради меня она готова разорвать любого, даже сидящего напротив наследника, если он посмеет причинить мне вред. Я мысленно потянулась к ней, с любовью поглаживая свою черную призрачную пантеру по массивной голове, которая сейчас ластилась ко мне, как маленький котенок.

Я боялась повернуть голову. Боялась посмотреть в сторону Ривиана, который так и сидел неподвижной, пугающей статуей.

— Так и началась моя жизнь в этом мире, — я заставила себя говорить спокойно, смахивая новые слезы со щек так небрежно, будто это были просто капли дождя. — Родственники-убийцы, чужой дом, непонятная культура, жестокие законы, магия — всё чужое. Полная дезориентация. Но я была не одна, и это придавало мне сил. Вот только... — я недобро, с откровенным сарказмом хмыкнула, — Кирию выбрали на роль претендентки в наложницы. И для меня, женщины с совершенно иным менталитетом, это было сродни плеву в лицо. Оскорблению.

Тьма согласно заклубилась в груди, вспоминая мою лютую злость и возмущение, когда отец «обрадовал» меня этой потрясающей карьерной перспективой.

— Жизнь вообще странная штука, полная черного юмора, — я кивнула сама себе, глядя на свое тусклое отражение в стекле. — То, что мне и даром было не нужно... точнее, то, за что я бы даже приплатила золотом, лишь бы меня никто не тащил на этот унизительный отбор, до истерики требовалось Алисии. Она даже на хладнокровное убийство пошла ради этого! Боже, — я возмущенно, почти презрительно выдохнула. — Чтобы стать одной из многих! Чтобы стоять в очереди в постель! Она убила свою сестру по крови! А я... я родилась и выросла в том мире, где ценится верность между партнерами. Где счастливая пара — это двое. Только двое, пока у них не появляется малыш! И если мужчина идет спать с другой женщиной, это называется изменой! Грязью! Предательством! — я снова нервно хмыкнула. — А у меня не тот характер, чтобы сидеть, вышивать крестиком и спокойно, с понимающей улыбкой смотреть, как выбранный мной мужчина идет в спальню к другой! Для меня это высшая мера унижения, которую я никогда не прощу!

Мое дыхание участилось, глаза сощурились, отражая разгорающееся внутри пламя. Эмоции, которые я так долго держала в узде, наконец-то вырвались на свободу, сметая все на своем пути.

— Я готова посвятить себя мужчине! Быть для него верной, любящей, заботливой, стать его самым надежным тылом, но и от него буду требовать того же! Безоговорочной преданности! — я резко мотнула головой, вдруг осознав, что меня понесло совершенно не в ту степь. Вместо нелегкого откровения я устроила презентацию своих семейных ценностей. — Я собственница, Ривиан! — слетели с моих губ неосторожные, горячие слова.

«Боже, Кира, что ты несешь?! — взвыл мой внутренний голос. — Остановись!»

Но тормоза отказали.

— Собственница до мозга костей! — я резко повернулась к нему, сверкая глазами, полными вызова. — Моё — значит только моё! И я не смогу простить, если ты...

Договорить мне не дали.

Ривиан, который, казалось, превратился в соляной столб, внезапно ожил. Он рванул ко мне с пугающей скоростью хищника, сокращая расстояние между нами за долю секунды, и властно влился в мои губы поцелуем.

Это был не нежный, утешающий поцелуй. Это был жадный, требовательный захват. Мой рот приоткрылся от неожиданности, и он тут же воспользовался этим, углубляя поцелуй, забирая весь мой кислород, подчиняя себе.

Дыхание мгновенно сбилось, стало частым, прерывистым. Руки, ледяные от пережитого страха быть отвергнутой, сами собой метнулись вверх. Пальцы зарылись в густые, пепельные волосы наследника, сжимая их в кулаках, притягивая его еще ближе.

 

— Моя дикая колючка, — жарко прошептал Ривиан, с трудом отрываясь от моих приоткрытых губ и тут же приникая горячим поцелуем к моей шее. От его низкого, вибрирующего голоса по телу ударило разрядом тока. — Моя необычная и уникальная! — шептал он, оставляя обжигающие следы от шеи и спускаясь ниже, к ложбинке в зоне декольте. — А я-то всё голову ломал, почему ты совершенно не похожа на ту забитую, скромную дочь графа де Валери, которую мне описывали!

Я судорожно втянула воздух, запрокидывая голову. Ривиан не стал церемониться. Он подхватил меня под бедра и одним мощным, собственническим рывком перетянул к себе, усаживая прямо на свои колени, так, чтобы мои ноги обхватили его бедра. Подол платья задрался, обнажая колени.

— Теперь я всё понимаю, — выдохнул он, и его дыхание обожгло мою кожу сквозь тонкий шелк лифа. — И я клянусь, что обязательно засыплю тебя миллионом вопросов о твоей прошлой жизни, о твоем мире, но сейчас... — его пальцы ловко, одним неуловимым движением дернули шнуровку моего платья, ослабляя корсет и оголяя грудь. — Уж прости, моя леди, но ты слишком сильно меня... впечатлила.

— Ривиан! — ахнула я, издав судорожный полувздох-полустон, когда горячие губы принца и его язык накрыли мгновенно отвердевшую вершину моей груди. Тьма внутри меня не просто замурлыкала, она взвыла от экстаза, смешиваясь со Светом, который исходил от наследника.

— Поверишь или нет, но я даже рад, что ты из другого мира! — прошептал он, отрываясь от моей груди и глядя на меня совершенно безумным, потемневшим от страсти взглядом медовых глаз. Его ладонь властно скользнула под задравшуюся юбку, обжигая кожу бедра, и крепко, по-хозяйски обхватила мою ягодицу, прижимая меня вплотную к его очевидному, твердому возбуждению. — Теперь мне понятно, почему ты такая уникальная... не испорченная этой гнилой жаждой власти и дворцовым лицемерием.

Его пальцы бесстыдно и уверенно хозяйничали под моей юбкой, заставляя мой мозг плавиться.

— Ривиан, я... — задрожала я, чувствуя, как внутри меня разгорается настоящий пожар, грозящий сжечь нас обоих прямо в этой карете. Карете, которая, на минутку, катилась по улицам столицы!

— Ривиан, я... — задрожала я, чувствуя, как внутри меня разгорается настоящий пожар, грозящий сжечь нас обоих прямо в этой карете. Карете, которая, на минутку, катилась по улицам столицы!

— Я полюбил тебя, — выдохнул Ривиан мне прямо в губы, останавливая все мои жалкие попытки воззвать к здравому смыслу. — Слышишь? Именно тебя, Кира. Не её. И мне плевать, откуда ты пришла! Я полюбил тебя за твой колючий характер, за твой нестандартный взгляд на жизнь, за твое потрясающее умение трезво анализировать ситуацию даже в самых безнадежных обстоятельствах! — он поцеловал меня в уголок