Иномирная колючка его высочества - Юлия Зимина

губ, продолжая сжимать мою ягодицу. — За то, что ты справедлива, невзирая на положение, статус и титулы! У тебя есть свои принципы, ты не прогибаешься под обстоятельства, не лебезишь... и это бесценно!

Я смотрела в его глаза, сияющие искренней, неподдельной любовью, и понимала, что окончательно и бесповоротно проиграла этому мужчине. И, боги, это было лучшее поражение в моей жизни.

— Я та еще ревнивица, — прошептала я, счастливо улыбаясь и обхватывая его лицо ладонями.

— Поверь, я тоже, — Ривиан бархатисто, низко рассмеялся, а затем его рука уверенно потянулась к собственной ширинке.

Карета качнулась на неровности столичной брусчатки. По кабинке императорского экипажа пролетел мой первый, слегка болезненный стон, который Ривиан тут же, с жадностью изголодавшегося хищника, выпил долгим поцелуем, доказывая на деле, что монополия на этого мужчину отныне принадлежит только мне.

 

 

76. Неотвратимость правосудия и награда за верность

Небольшой, но добротный домик прятался в густых зарослях на самом краю чужого, далекого от Люмирии континента. Здесь пахло морем, прогретой на солнце древесиной и горьковатой, едкой пылью сушеных трав.

Алхимик, чье имя у знающих людей вызывало панический ужас, сидел за широким столом. Он был спокоен, расслаблен и абсолютно уверен в своей безопасности. Годы, проведенные под негласным, но могущественным покровительством Первого советника, приучили его к безнаказанности. В этом тихом уголке мира ему ничего не угрожало. Он неспешно, с профессиональной педантичностью перетирал в ступке сушеные стебли какого-то редкого растения, насвистывая себе под нос незамысловатый мотив.

Создатель «Поцелуя спящей сирены», самого безжалостного яда в истории, еще не знал, что его безмятежной жизни пришел конец.

Массивная входная дверь не просто открылась — она с оглушительным треском слетела с петель, шлепаясь на пол.

Алхимик вздрогнул, выронив пестик Ступка покатилась по столу, рассыпая драгоценный порошок. Мужчина растерянно уставился на дверной проем. Он даже не попытался потянуться к защитным артефактам или ядовитым склянкам, спрятанным под столешницей.

В дом безмолвными, стремительными призраками ворвались Тени — элитный, секретный отряд личной гвардии Императора Тиберия. Они двигались с пугающей, смертоносной грацией хищников, точно знающих свое дело. Как только стало известно местоположение того, кто снабдил Октавию отравой, за ним тут же выслали лучших из лучших.

— Что... кто вы... — только и успел выдохнуть алхимик, приподнимаясь со стула.

Удар под колени был настолько стремительным и жестким, что мужчина рухнул на пол, больно приложившись подбородком о деревянные доски. В следующую долю секунды тяжелый сапог безжалостно придавил его спину к полу, выбивая из легких остатки воздуха.

Грубые руки перехватили его запястья. Рванули их назад и вверх с такой чудовищной силой, что в тишине комнаты отчетливо раздался хруст выворачиваемых суставов.

— А-а-а-а! — истошный, захлебывающийся крик боли вырвался из горла алхимика.

Он забился на полу, судорожно глотая ртом воздух, пока его руки намертво фиксировали за спиной тяжелыми кандалами, блокирующими любую магию. Боль ослепляла, простреливая от плеч до самого затылка, но крики задержанного никого не волновали. Для Теней он был не человеком, а лишь отработанным материалом.

Алхимика грубо вздернули на ноги. Пока двое держали стонущего, обливающегося холодным потом создателя ядов, остальные Тени безмолвно и методично рассыпались по уютному домику. Они вскрывали полы, разбивали шкафчики, потрошили сундуки и тайники, извлекая на свет каждую склянку, каждый рецепт и каждый пузырек с отравой.

Сквозь пелену агонии алхимик обвел мутным взглядом разгромленную комнату и черные фигуры гвардейцев. В этот момент он осознал: его жизнь подошла к своему неотвратимому, бесславному концу.

В это же самое время, столица Люмирии сверкала в лучах полуденного солнца.

Большой Тронный зал Императорского дворца был залит ослепительным золотым светом. В воздухе витал тонкий аромат благовоний и воска. Высший свет Империи, облаченный в парадные одежды, замер в почтительном молчании, наблюдая за беспрецедентным историческим событием.

На возвышении, восседая на массивном троне, находился Император Тиберий эр Этерио. Его лицо было торжественным, а взгляд, устремленный на стоящую перед ним девушку, светился искренним, глубоким уважением.

У подножия трона, не смея поднять глаз, стояла Ория.

Бывшая служанка наследного принца выглядела так, словно вот-вот упадет в обморок от переизбытка эмоций. Ее облачили в прекрасное, струящееся платье из нежно-голубого шелка, волосы уложили в сложную прическу, но никакие наряды не могли скрыть ее волнения. Девушка дышала часто и поверхностно. Ее тонкие пальцы, сцепленные в замок на уровне талии, мелко подрагивали.

Ория до сих пор не могла поверить в реальность происходящего. Казалось, еще вчера она рыдала на полу купальни, прощаясь с жизнью и глотая смертельный яд, а сегодня...

Сбоку от возвышения, в первом ряду, стояли Ривиан и Кира.

Наследный принц, облаченный в безупречный темный мундир, держался с привычной статной грацией. Его осанка излучала уверенность и власть, но в золотисто-медовых глазах, устремленных на бывшую служанку, читалась неподдельная теплота и благодарность.

Рядом с ним стояла Кира. Ее роскошное платье подчеркивало точеную фигуру, а на губах играла добродушная улыбка. Будущая Императрица чуть склонила голову, глядя на Орию с гордостью.

Да, Октавия шантажировала эту девушку жизнями ее родителей и маленькой сестренки. Да, Ория взяла в руки конверт с ядом и принесла его в покои. Но в самый решающий, роковой момент ее душа, не испорченная дворцовой гнилью, сделала верный выбор. Вместо того чтобы погубить наследного принца — человека, который когда-то проявил милосердие к ее семье, — Ория предпочла пожертвовать собственной жизнью. Она выпила отраву сама, надеясь своей смертью спасти и родных, и своего господина.

И сейчас Император Люмирии вознаграждал ее за эту преданность.

— Ория из рода Торвальд, — глубокий, раскатистый голос Тиберия эхом разнесся под сводами тронного зала, заставляя девушку вздрогнуть. — Твоя верность короне и готовность пожертвовать собой ради жизни наследного принца Люмирии — это подвиг, который не будет забыт.

Тиберий плавно поднялся с трона. В его руках блеснул свернутый в тугую трубку пергамент, скрепленный печатью Императора. Правитель сделал два величественных шага вниз по ступеням.

Ория, не выдержав напряжения, рухнула на колени, низко склоняя голову. По ее щекам покатились слезы.

— Властью, данной мне Светом, — торжественно провозгласил Тиберий, протягивая ей пергамент, — я дарую тебе титул графини. Отныне ты принадлежишь к высшей аристократии Империи. Тебе жалуются плодородные земли в западной провинции, родовое поместье и пожизненное обеспечение из императорской казны. Поднимись, графиня Ория Торвальд!

Зал взорвался оглушительными аплодисментами.

Ория, задыхаясь от слез счастья, дрожащими руками