Не та невеста для проклятого князя - Алекс Скай

Я коснулась зеркала.

— Лиана Морр, — сказала я тихо. — Прости.

За что именно — не знала.

За то, что заняла её тело? За то, что пока не понимаю, где её душа, осталась ли она где-то, помнит ли, хочет ли обратно? За то, что уже говорю её голосом громче, чем она, возможно, позволяла себе всю жизнь?

Ответа не было.

Только огонь в камине и странное ощущение, что где-то глубоко, под слоем чужих воспоминаний, дрогнуло не возражение.

Скорее усталое разрешение.

В дверь постучали.

Я почти подпрыгнула.

— Войдите.

Две девушки вошли с горячей водой в кувшинах и стопкой белья. Обе молодые, в серых платьях, с аккуратными косами. Одна рыжеватая, круглолицая, пыталась не смотреть на меня прямо. Вторая тёмненькая, худенькая, как оленёнок, смотрела как раз слишком прямо.

— Меня зовут Инга, — сказала рыжая. — Это Мира.

— Лиана, — ответила я.

Они переглянулись.

— Мы знаем, леди.

Я почти сказала «не леди», но вовремя остановилась. Сколько раз за день можно спорить с титулом, который стал единственной стеной между мной и южной расправой?

— Просто Лиана, если мы одни, — сказала я.

Инга побледнела.

— Госпожа Сельма велела обращаться к вам как к невесте князя.

— Конечно, велела.

Мира тихо спросила:

— Это правда?

Инга шикнула на неё.

— Мира!

— Что именно? — спросила я.

— Что дорога вас пропустила, хотя вы сказали, что не та.

Я посмотрела на девчонку. В её глазах не было злобы. Только жадное, испуганное любопытство.

— Правда.

— Значит, вы не лгали.

— В тот момент — нет.

— В Вейрхольме дорога редко отвечает чужим, — сказала Мира.

— Мира! — снова прошипела Инга.

— Пусть говорит, — попросила я. — Мне полезно знать, что именно в этом доме считает меня подозрительной.

Мира прикусила губу.

— Я не это имела в виду.

— А что?

— Старые печати не любят южан. А вы приехали в южном платье, с южными людьми, по южному договору. Но дорога пропустила вас, когда вы сказали правду. Это значит…

— Что?

Она посмотрела на кольцо.

— Что печати услышали не имя.

Инга поставила кувшин так резко, что вода плеснулась через край.

— Мира, ты хочешь, чтобы госпожа Сельма отослала тебя чистить дальние лестницы?

Мира опустила глаза.

— Нет.

Я запомнила.

Печати услышали не имя.

Что они тогда услышали?

Переодевание оказалось отдельной пыткой, хотя девушки старались. Чужое платье Виолы снималось долго: крючки, шнуры, слои ткани. Когда корсет наконец ослаб, я впервые вдохнула по-настоящему и чуть не простила северу половину его угроз.

— Его нужно было так затягивать? — спросила я.

Инга смутилась.

— Южная мода.

— Южная мода ненавидит лёгкие.

— Что?

— Ничего.

Синее платье оказалось гораздо удобнее. Оно не делало из меня фарфоровую статуэтку, зато позволяло двигаться, дышать и, если повезёт, убегать. Последний пункт я пока не планировала, но люблю одежду, которая уважает возможности.

Когда девушки закончили, я почти не узнала отражение. Лиана в севернем платье выглядела спокойнее. Не богатой леди и не перепуганной компаньонкой. Скорее человеком, который пока сам не знает, что он здесь делает, но уже решил не падать лицом в снег.

Инга приколола мои волосы у затылка простой серебряной шпилькой.

— Так лучше, — сказала она.

— Почему?

— Меньше похоже на Эйрданов.

Инга тут же замерла, будто сама испугалась своей смелости.

Я посмотрела на неё в зеркале.

— Спасибо.

Она отвела глаза, но губы её дрогнули.

Постучали снова.

На этот раз без ожидания вошёл Ровен.

Инга и Мира мгновенно отступили и присели в поклоне.

— Князь ждёт, — сказал он.

— Ужин уже?

— Нет.

— Значит, разговор.

— Да.

Я посмотрела на своё отражение ещё раз.

— Насколько страшным мне нужно выглядеть?

Ровен окинул меня взглядом с ног до головы.

— Для князя? Бесполезно стараться. Он видел хуже.

— Прекрасно. Значит, моя внешность не провалит переговоры.

— Ваш язык может.

— Он старается.

— Заметно.

Я пошла за ним.

Коридоры Вейрхольма были длинными, холодными и на удивление не пустыми. Люди попадались часто, но при виде нас отходили к стенам и кланялись. Некоторые смотрели украдкой. Некоторые прямо. Несколько женщин прошептались, и я уловила только «не та» и «дорога». Отлично. Моё личное прозвище уже ушло в народ.

— Они всегда так смотрят? — спросила я.

— Нет.

— Утешили.

— Обычно хуже.

— На князя?

Ровен не ответил.

Ответ понятен.

Мы свернули в узкий проход, поднялись по лестнице и остановились перед тяжёлой дверью, украшенной тем же знаком башни и полумесяца. Ровен постучал.

— Войдите, — раздался голос Дарена.

Ровен открыл дверь, пропустил меня внутрь и остался снаружи.

Предатель.

Кабинет князя был большим, но не роскошным. Огромный стол, карты на стенах, полки с папками и свитками, стойка с оружием у камина. Окно выходило на заснеженный двор. На столе лежали документы Эйрданов, моё злосчастное письмо, карта северных земель и тонкая металлическая пластина, похожая на ту, которой Ровен проверял кольцо.

Дарен стоял у камина.

Без плаща.

В чёрной рубашке с расстёгнутым воротом и закатанным на правой руке рукавом.

Я сразу увидела печать.

Теперь она была открыта почти до локтя. Тёмные линии уходили выше, под ткань, но на предплечье сходились в сложный узор: башня, переплетённая с ветвями, полумесяц, разломанная окружность и тонкие лучи. Красивое, если забыть, что оно выглядело живым.

Я заставила себя поднять глаза к его лицу.

Поздно.

Он заметил.

— Можете смотреть, — сказал он. — Если не начнёте молиться.

— Я сегодня уже достаточно разочаровала местные ожидания. Молиться не планировала.

— Хорошо.

— Почему?

— Обычно это затягивает разговор.

Я не удержалась.

— Это была шутка?

— Нет.

— Жаль. Для первой попытки было бы неплохо.

Дарен указал на кресло напротив стола.

— Садитесь, Лиана Морр.

— Вы всегда называете людей полным именем, когда хотите их запугать?

— Пока вы не дали мне другого имени.

Я села.

Он не сел сразу. Подошёл к столу, взял документы, положил передо мной первый лист.

— Это брачный договор между домом Вейр и домом Эйрдан. Подписан лордом Грегором Эйрданом и мной через представителей. Закреплён печатью дороги. Цель — союз на зимнем Совете и поддержка торгового пути через Чёрный перевал.

— Марта говорила.

— Теперь услышали от меня.

— Это делает договор дружелюбнее?

— Нет.

Он положил второй лист.

— Это письмо лорда Эйрдана, где он подтверждает, что отправляет свою дочь Виолу в Вейрхольм добровольно и с полным согласием семьи.

— Виола, судя по всему, была не в курсе полного согласия.

— Или решила, что её согласие важнее семейного.

— А разве нет?

Дарен посмотрел на меня.

— В вашем мире, возможно.

Сердце ударило слишком резко.

Я застыла.

Он заметил и чуть наклонил голову.

— Оговорка?

Я сглотнула.

— В моей жизни.

— Вы сказали «в вашем мире».

— Это выражение.

— Южное?