Не та невеста для проклятого князя - Алекс Скай

Серые глаза не отпускали.

— Будем считать, что так.

Нет, не будем.

Он просто отложил вопрос.

И от этого стало хуже.

Дарен сел напротив. Теперь стол разделял нас, но почему-то расстояния стало меньше. Он умел заполнять пространство, не повышая голоса и не двигаясь. В этом была его опасность: рядом с ним хотелось заранее признаться в том, о чём тебя ещё не спросили.

— Начнём с простого, — сказал он. — Вы знали о подмене до выезда?

— Нет.

— До пограничного поста?

— Да.

— Кто сказал?

— Марта. После того как я пришла в себя.

— Вы потеряли сознание?

— Видимо. Или ударилась головой, когда пыталась сбежать. Подробности не помню.

Он наблюдал за мной слишком внимательно.

— Что вы помните?

Вот тут начиналась пропасть.

Я помнила свою кухню. Экран телефона. Соседский ремонт. Усталость. Потом чужую карету. Чужое тело. Чужую жизнь. Но если скажу это вслух, даже северная дорога не поможет: меня признают не просто самозванкой, а чем-то гораздо более неудобным.

— Обрывки, — сказала я. — Комнату в доме Эйрдан. Виолу, которая кричала, что не поедет. Мужчину с перстнем. Кольцо. Платье. Карету.

— Мужчину с перстнем?

— Думаю, лорд Грегор. Я видела его только в воспоминании тела.

Дарен замер.

Слишком незаметно для обычного человека.

Но я сидела напротив и смотрела именно на него.

— В воспоминании тела, — повторил он.

Вот чёрт.

— После удара воспоминания идут странно, — сказала я.

— Вы говорите о себе так, будто Лиана Морр — не совсем вы.

Тишина.

Свет в камине треснул, и я вздрогнула. Дарен не шевельнулся.

— Сейчас я Лиана Морр, — сказала я осторожно.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, который у меня есть.

— Нет. Это единственный ответ, который вы готовы дать.

Я посмотрела на его руку. На тёмную печать, которая едва заметно шевельнулась.

— Вы сказали, что в вашем доме ложь живёт недолго.

— Да.

— А если правда звучит как безумие?

— Тогда она опаснее лжи.

— Для кого?

— Для всех.

В этом я ему верила.

Именно поэтому попаданство осталось за зубами.

— Я не могу объяснить всё, — сказала я. — Не потому, что хочу обмануть. Потому что сама не понимаю. Я пришла в себя в карете. Я знаю, что это тело — Лианы Морр. Знаю то, что она помнила кусками. Знаю, что меня подставили вместо Виолы. Больше — нет.

Дарен молчал.

Печать на его руке медленно потемнела.

— Вы ждёте, что я поверю?

— Нет.

— Хорошо.

— Но я надеюсь, что вы проверите не только меня.

— Уже проверяю.

— И?

— Люди Эйрдана говорят, что вы ударились головой, начали путаться в словах и в пути объявили себя компаньонкой из страха перед браком.

— Удобно.

— Очень.

— Марта?

— Молчит.

— Боится.

— Все боятся.

— Вас?

Дарен усмехнулся.

Без радости.

— В том числе.

Я наклонилась вперёд.

— Вы правда можете понять, когда вам лгут?

Он тоже чуть подался ближе.

— Иногда.

— Как?

— Печать реагирует.

— На любую ложь?

— На ту, что имеет цену для дома Вейр.

— То есть если я скажу, что люблю северную кухню, а потом выяснится, что нет, стены не рухнут?

— Если северная кухня не станет вопросом договора, нет.

— Уже легче.

— Но если вы солжёте о причине своего появления здесь, печать услышит.

Я невольно посмотрела на его руку.

— Она сейчас слышит?

— Слушает.

Очень неуютное слово.

Я выпрямилась.

— Тогда спросите.

— Вы леди Виола Эйрдан?

— Нет.

Печать не дрогнула.

— Вы украли её документы?

— Нет.

Ничего.

— Вы добровольно заняли её место, чтобы выйти за меня?

— Нет.

Печать оставалась тёмной.

— Вы служите дому Эйрдан в заговоре против меня?

— Нет.

На этот раз линии на его руке едва заметно вспыхнули.

Я похолодела.

— Я сказала правду.

Дарен смотрел на печать.

— Да.

— Тогда почему она светится?

— Потому что вопрос коснулся заговора.

— Но я не часть его.

— Не сознательно.

Мне стало нехорошо.

Не телесно. Глубже. Страшнее.

— Что это значит?

— Что дом Эйрдан мог отправить вас не только как замену Виолы.

— А как что?

— Как повод.

Я вспомнила двор. Людей Эйрдана. Их страх не за меня, а за себя. Марту, предупреждавшую не оставаться с ними наедине. Трещину на дороге. Слова Ровена: князю это не понравится.

— Повод для чего?

Дарен откинулся на спинку кресла.

— Для срыва договора по моей вине. Для обвинения Вейрхольма в том, что север оскорбил южный дом, принял подложную невесту, удержал компаньонку или причинил ей вред. Зависит от того, какая версия окажется выгоднее.

— То есть если бы вы отправили меня обратно…

— Эйрданы заявили бы, что я унизил их дочь или похитил их служанку. Если бы наказал вас — получил бы ещё более удобный скандал. Если бы молча принял — оказался бы связан браком с девушкой без рода и дал Совету повод усомниться в моей способности держать договоры.

— Великолепно. Я не человек, а политический капкан.

— Сейчас — да.

Спасибо за мягкость, князь.

— И что вы собираетесь делать?

— То, что уже сказал. Публично вы остаётесь моей невестой до зимнего Совета.

Я резко поднялась.

— Нет.

Дарен даже не моргнул.

— Сядьте.

— Нет.

— Это приказ.

— А я не ваша подданная.

— Вы в моём доме, под моей защитой, с моей печатью договора на руке.

— С вашей печатью, которую мне надели силой.

— Докажите это.

Вот он.

Холодный камень под ногами.

Он не издевался. Не наслаждался. Просто назвал реальность, и от этого стало ещё злее.

— Я не могу.

— Значит, мы будем действовать с тем, что можем доказать.

— Я не собираюсь изображать вашу невесту.

— Собираетесь, если хотите пережить следующие двенадцать дней.

— Перестаньте говорить о моей жизни как о пункте стратегии.

Он медленно поднялся.

И только тогда я поняла, что тоже стою, а стол между нами больше не кажется достаточной преградой.

— Вы хотите честности? — спросил Дарен.

— Очень.

— Без моего имени рядом вас разорвут. Южане — чтобы спрятать свой обман. Северные дома — чтобы не дать Эйрданам использовать вас против меня. Совет — чтобы показать, что старые договоры ещё имеют зубы. Вы не просто девушка, оказавшаяся не в той карете. Вы ходячее доказательство чужой подлости. А доказательства, Лиана Морр, редко оставляют жить спокойно.

Я сжала кулаки.

— Это должно убедить меня благодарить вас?

— Нет. Это должно убедить вас думать.

— Я думаю.

— Тогда думайте быстрее.

Злость поднялась такая острая, что на секунду исчез страх.

— Вы ничем не лучше Эйрданов, если тоже собираетесь использовать меня.

Печать на его руке вспыхнула ярче.

Не от лжи.

От его реакции.

Огонь в камине качнулся в сторону, будто от невидимого ветра.

Дарен не подошёл ближе, но напряжение между нами стало почти ощутимым.

— Осторожнее.