Развод с генералом. Без вины виноватая - Кристина Юрьевна Юраш

Он не закончил.

Эльсвита боялась темноты.

Она не могла лежать неподвижно рядом с телом человека, который однажды уже замуровал её заживо. Наверняка кричала, билась о крышку, тратила последние глотки воздуха.

И звала. Меня.

— Разрушьте связь, — произнёс я, разжимая пальцы. — Сейчас.

— Для этого необходимо распутать заклинание, — объяснил маг, вытирая кровь со щеки. — Мы должны определить, как именно душа вашего отца связана с перстнем. Если начать вслепую, можно наделать дел… И усугубить ситуацию…

Я посмотрел на саркофаг.

— Начинайте.

Маг не пошевелился.

— Потребуется несколько часов, — прошептал он.

Внутри стало очень тихо.

Больше не было ни ударов, ни царапанья.

Я подошёл к молодому артефактору и открыл его чемоданчик. Между серебряными пластинами лежал ритуальный нож. Небольшой, изогнутый, покрытый рунами.

Тот самый, чью магию маги пытались использовать для снятия перстня. Я взял его левой рукой.

— Этот нож разрежет кость дракона? — спросил я, рассматривая тонкое лезвие.

Пожилой маг побледнел ещё сильнее.

— Ваша светлость, не торопитесь. Я уверен, что есть возможности снять кольцо и… — спешно пролепетал он, понимая, что я задумал.

— Разрежет? — повторил я, поворачивая нож.

Руны на лезвии вспыхнули красным.

— Он создан для рассечения магических связей, — выговорил мужчина. — Поэтому сможет пройти сквозь изменённую кость. Но если проклятие проникло так глубоко, мы не сумеем восстановить палец.

— Значит, восстанавливать не будете, — произнёс я, стиснув зубы.

Маг бросился ко мне. Я посмотрел ему в лицо. Он остановился сам.

— От потери крови вы можете лишиться сознания, — предупредил мужчина. — Или не закончить начатое… Я… я не знаю порога вашей болевой чувствительности…

— Тогда перевяжете как можно быстрее и приведёте меня в чувство, — ответил я и опустился возле саркофага. — Для этого вас сюда и позвали. Но главное — сдвиньте крышку! Бросьте меня — сдвигайте крышку.

Я положил правую ладонь на фамильный герб, выгравированный на тяжёлом мраморе.

Каменный дракон расправлял крылья под моими пальцами. На этом изображении я вырос. Отец показывал его мне ещё ребёнком и говорил, что кровь Вельтеров важнее любви, долга и чужой жизни.

Я верил. Слишком долго верил каждому его слову.

Перстень вспыхнул.

Холод собрался возле саркофага. Пламя светильников вытянулось синими иглами, а воздух наполнил запах туберозы.

Прозрачная фигура проступила возле гробницы. Отец появился в погребальном костюме. Его лицо больше не казалось спокойным. Жёлтые глаза горели ненавистью, губы обнажили зубы.

Капитан отшатнулся и выхватил меч. Молодой артефактор зажал рот ладонью.

Теперь его видели все.

— Ассер, — произнёс отец тем голосом, которым когда-то приказывал мне выпрямить спину. — Положи нож.

Раньше я подчинился бы прежде, чем успел подумать. Теперь сильнее сжал рукоять.

— Откройте саркофаг, — потребовал я, глядя на покойника. — И я сохраню перстень.

Отец усмехнулся.

— Ты всё ещё пытаешься торговаться, хотя прекрасно понимаешь, что предложить тебе нечего.

— У вас осталась душа.

— Которую ты не посмеешь уничтожить. Или ты что? Хочешь убить собственного отца? Ещё раз?

Он сделал шаг ко мне.

Его прозрачная фигура дрожала. Перенос Эльсвиты и печать отняли слишком много сил. Отец мог говорить, мог заставить кольцо сжиматься, но не мог отобрать у меня нож.

Иначе уже сделал бы это.

— Ты мой сын, — напомнил покойник, заметив, что я не отвожу взгляда. — Последний мужчина нашего рода. Единственный наследник силы, которую твои предки собирали столетиями.

— Поэтому вы превратили меня в источник для своего проклятия? — зарычал я, не желая его больше называть на «ты». Этого отца я никогда не знал. Он был для меня чужим человеком.

— Я сделал тебя сильнее.

— Вы сделали меня похожим на себя, — процедил я, скрипнув зубами.

Улыбка исчезла с его лица.

Я поставил лезвие у основания пальца, на котором находился перстень.

Тело мгновенно попыталось защититься. Кожа покрылась чёрной чешуёй. Кость стала плотнее, под ногтями появились когти.

Дракон не позволял причинить себе вред. Мне пришлось заставить его отступить.

Чешуя медленно исчезла. Рука снова стала человеческой, беззащитной перед тонким магическим лезвием.

— Ты не сделаешь этого, — произнёс отец.

Я надавил. Нож рассёк кожу.

Боль ослепила. Мир исчез в белой вспышке. Звук застрял в горле, пальцы свело, а рука дёрнулась, пытаясь вырваться из-под лезвия.

Кровь хлынула на фамильный герб.

Я убрал нож.

Не из страха.

Лезвие упёрлось в кость.

— Ваша светлость, остановитесь, — попросил пожилой маг, приближаясь на один шаг. — Мы найдём другой способ.

Из саркофага не донеслось ни звука.

Я снова посмотрел на отца. Он улыбался. Наверное, он так же улыбался Эльсвите, пока закладывал последний камень.

— Она всё равно тебя не простит, — напомнил покойник. — Ты уничтожишь руку, потеряешь родовой перстень, отречёшься от меня. А она посмотрит на тебя и вспомнит мужчину, который назвал её лгуньей.

Слова ударили точнее ножа. Потому что были правдой. Эльсвита могла не простить.

Имела полное право больше никогда не взглянуть на меня. Уехать, выбрать другого мужчину, прожить жизнь, в которой для меня не останется места.

Но сначала у неё должна была остаться эта жизнь.

— Это её право, — глухо ответил я.

Впервые отец испугался. Я снова прижал лезвие к ране. И почувствовал боль. Зубы крошились. Я чувствовал, как втягиваю сквозь них затхлый воздух склепа.

— Ассер! — закричал покойник, протягивая ко мне прозрачную руку. — Я запрещаю!

— Вы больше ничего мне не запрещаете.

Я надавил всем телом.

Ритуальные руны вспыхнули. Лезвие вошло в кость. Хруст оказался тихим, почти будничным, но от этого звука у молодого артефактора подогнулись ноги.

Боль разорвала руку до плеча. На этот раз я закричал.

Дракон рванулся наружу. Пламя ударило в горло, когти вспороли камень, зрение на несколько мгновений залило золотом.

Но нож продолжал двигаться.

Ещё немного.

Последняя жила натянулась под лезвием и лопнула. Палец вместе с перстнем упал на каменную крышку. Жёлтый камень вспыхнул так ярко, что люди закрыли лица. Золотая линия вокруг саркофага разорвалась.

Руны начали гаснуть одна за другой. Отец закричал.

Его фигура выгнулась, прозрачные руки вцепились в горло, а тело потянулось к перстню. Он пытался удержаться возле гробницы, но связь уже тащила его обратно.

— Ты уничтожил наш род! — донёсся его голос.

Я прижал изувеченную руку к груди и поднялся.

Кровь текла