Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат - Диана Фурсова

глаза от книги.

— Я ещё не закончил.

— Закончишь утром.

— Две строчки.

— Иврей.

Он вздохнул.

Закрыл том.

Тесса сидела у очага. Сегодня была суббота, и Лейна оставила её до следующего вечера.

— Я не хочу спать.

— Можешь не спать наверху.

— Это бессмысленно.

— Зато далеко от стойки.

Тесса подозрительно посмотрела на Торвейна.

Потом на Сайверу.

— Понятно.

— Что тебе понятно?

— Ничего.

Руэн сразу поднялся.

Он привёл Ави после обеда и собирался забрать её к дому у старой мельницы, но снег усилился, и Сайвера предложила обоим остаться до утра.

— Пойдём, — сказал он сестре.

Ави сидела под столом.

— Нет.

— Почему?

— Я занята.

— Чем?

Она показала деревянного волка.

На фигурке теперь было новое ухо.

Немного больше второго и слегка кривое, потому что Руэн вырезал его сам.

— Он спит.

— Тогда тем более.

— Его нельзя будить.

Торвейн присел.

— Можно я понесу?

Ави подумала.

Передала волка.

— Осторожно.

— Постараюсь.

Она выбралась из-под стола.

Руэн посмотрел на него.

— Вы же собирались поговорить.

— Собирался.

— Тогда зачем уводите волка?

Торвейн замер.

Сайвера отвернулась к полке, чтобы никто не увидел её лица.

— Верно, — сказал он.

Вернул фигурку Ави.

— Сам справишься?

— С чем?

— Унести всех наверх.

Руэн посмотрел на Иврея.

На Тессу.

На Ави.

— Это невозможно.

— Я сам иду, — возмутился Иврей.

— Тогда уже легче.

Тесса поднялась.

— Мы вообще ничего не слушали.

— Вы ещё ничего не могли слушать, — сказала Сайвера.

— Вот именно.

Через минуту все четверо исчезли на лестнице.

Слишком легко.

Сайвера посмотрела наверх.

— Они будут подслушивать.

— Знаю, — сказал Торвейн.

— Тогда почему выглядишь спокойным?

— Я готовился.

Она повернулась.

— К детям?

— К тебе.

Он стоял возле стойки.

Без серебряного обруча.

Сайвера заметила сразу.

— Мы это обсуждали.

— Знаю.

— Ты не обязан снимать знак каждый раз, когда приходишь сюда как мужчина.

— Я и не снимаю.

— Сейчас снял.

— Сейчас другой случай.

Он достал обруч из кармана плаща и положил на край ближайшего стола.

Не спрятал.

Просто отложил.

— Сегодня я не хочу делать вид, что Альфа куда-то исчез. Но вопрос, который собираюсь задать, не имеет к нему никакого отношения.

Сайвера почувствовала, как что-то внутри стало очень тихим.

— Какой вопрос?

— Сейчас.

Торвейн достал из второго кармана маленькую тканевую салфетку.

— Ты носишь с собой посуду?

— Нет.

— Тогда что это?

— Я попросил завернуть.

— Что?

Он положил свёрток на стойку.

Развернул.

Два простых серебряных кольца.

Без герба Ардалей.

Без бегущего волка.

Без полумесяцев Луны.

Гладкий металл.

Сайвера смотрела на них.

Торвейн не вставал на колено.

Не звал свидетелей.

Не произносил заранее подготовленной речи перед залом.

И всё равно впервые за долгое время ей захотелось, чтобы он говорил немного медленнее.

— В прошлый раз я попросил тебя стать моей Луной.

Сайвера подняла глаза.

— Помню.

Она действительно помнила.

Тогда ей было двадцать три.

Торвейн нервничал так сильно, что полчаса рассказывал о каком-то пограничном договоре, прежде чем наконец замолчал и спросил, согласится ли она стать его женой и Луной Северной стаи.

Сайвера потом годами шутила, что на предложение ему потребовалось меньше слов, чем на предисловие.

Торвейн посмотрел на два кольца.

— И слишком поздно понял, что должен был просить совсем о другом.

— О чём?

Он ответил без паузы:

— Стать моей семьёй. На равных условиях. С правом выставить меня из трактира, если опять начну командовать.

Из кухни донёсся голос Иврея:

— Это обязательно запишите!

Торвейн закрыл глаза.

Сайвера посмотрела на кухонную дверь.

— Иврей.

Тишина.

— Выйди.

Дверь медленно приоткрылась.

Показалась светлая голова.

— Я пришёл за водой.

— Ты ушёл наверх.

— Потом захотел воду.

За его плечом появилась Тесса.

— Я говорила, что его поймают.

Торвейн открыл глаза.

— Они всё это время слушали?

— Нет! — хором ответили четыре голоса.

Руэн стоял дальше всех и выглядел человеком, который очень хотел доказать, что оказался здесь исключительно ради спасения остальных.

Ави даже не пыталась.

Она сидела на полу возле кухни с деревянным волком на коленях.

Сайвера медленно посмотрела на каждого.

— Наверх.

— Но…

— Иврей.

— Я только хотел сказать, что право выставлять Альфу надо записать.

— Завтра.

— В брачный договор, — добавила Тесса.

Торвейн тихо сказал:

— С этой частью я согласен.

Руэн неожиданно произнёс:

— Лучше с двумя свидетелями.

Сайвера уставилась на него.

Он пожал плечами.

— После Даймора я тоже люблю копии.

Торвейн прикрыл рот ладонью.

Сайвера не выдержала.

Рассмеялась.

Дети тоже.

Напряжение, которое только что становилось почти невыносимым, рассыпалось в обычном шуме «Старого Порога».

— Все четверо наверх, — повторила Сайвера. — И если через минуту я увижу хоть одно ухо на лестнице, завтра утром будете чистить весь двор.

— Даже Тесса? — спросил Иврей.

— Особенно Тесса.

— Я здесь не живу.

— Значит, приедешь специально.

Тесса первой развернулась.

— Пойдём. Она серьёзно.

Ави спросила:

— А что она ответит?

Руэн взял сестру за плечи.

— Узнаешь утром.

— Почему?

— Потому что если не уйдём, она вообще не ответит.

Сайвера подняла бровь.

— Очень разумный мальчик.

— Я знаю.

Через некоторое время наверху закрылась дверь.

Потом ещё одна.

Скрипнула половица.

Сайвера подождала.

— Всё равно слушают, — сказал Торвейн.

— Конечно.

— Продолжать?

Она посмотрела на него.

— Ты уже спросил.

— Формально да.

— И ждёшь ответа?

— Очень.

Сайвера снова посмотрела на кольца.

За месяцы после развода она много думала о том, чего не хочет.

Не возвращаться в старый дом.

Не надевать знак Луны только потому, что снова любит мужчину, который был Альфой.

Не становиться приложением к его должности.

Не открывать по утрам чужие отчёты просто потому, что когда-то восемь лет делала это лучше всех.

Не позволять любви снова превратиться в обязанность быть удобной.

Теперь впервые требовалось подумать не о том, чего она не хочет.

О том, чего хочет.

Торвейн не торопил.

Сайвера взяла одно кольцо.

Покрутила между пальцами.

— У меня есть условия.

— Разумеется.

— Не говори так радостно.

— Я готовился к гораздо большему количеству.

— Первое. Трактир остаётся моим.

— Да.

—